– И вы решили действовать? – задал вопрос Сайвар. – А для чего? Чтоб защитить Петру – вашу сестру, которой даже не знали?
На миг Сайвару показалось, что он нанес удар в самое чувствительное место. Он увидел в лице Ирмы боль. Но потом она улыбнулась:
– Я знаю их лучше, чем они себе представляют.
– Так вы признаете, что это вы убили Виктора?
– Конечно нет, – решительно проговорила Ирма. – Но я вывела их на улицу, чтоб показать Петре, каков на самом деле Виктор. Я просто хотела его проучить.
– Проучить?
– Заставить признаться, что он сделал с Майей. И я считала, что если бы мы так и остались там, откуда бежать некуда, он бы все нам рассказал.
Сайвар не поверил ей. Он был уверен, что она привела их к обрыву из каких-то совсем других побуждений.
– Знаете что? – Сайвар откинулся на спинку стула. – Майя недавно нашлась. Живая, невредимая. Она наконец дозвонилась до родителей. В ночь на субботу, после ссоры с Виктором, она попросила своего бывшего парня заехать за ней. Во всей этой суматохе она забыла телефон в гостинице и лишь сейчас обо всем рассказала.
Ирма молчала, но было заметно, что эта новость взбудоражила ее. Она принялась теребить свой кулон – маленькое золотое сердечко.
Хёрд, до того молча сидевший и слушавший разговор, наклонился ближе и спросил:
– Так что же произошло сегодня ночью, Ирма?
Ночь на воскресенье 5 ноября 2017
Я миллион раз представляла себе этот миг. Видела перед внутренним взором его бесчисленные версии – и с хорошим концом, и с плохим.
Я отлично отдаю себе отчет в том, что сообщаю Петре отнюдь не радостную новость. Про грехи родителей никому не хочется слушать, так ведь? Мы все желаем, чтоб правдивым оказался именно тот образ родителей, который был у нас в детстве. Это всегда шок – когда выясняется, что наши родители тоже люди и тоже совершают ошибки.
Не знаю, как бы они отреагировали, если б я постучалась в двери и представилась как сестра Петры. Я больше не считала себя просто наблюдателем, который смотрит с безопасного расстояния, а сам ни во что не вмешивается.
И это вошло в привычку. Когда я не была рядом с ними, я думала о них. Когда была дома, я не отрывала глаз от экрана компьютера и ждала, не всплывет ли обновление: новая фотография или статус. И мне все было мало. Мне казалось: я все еще не знаю о них столько, сколько надо, или не подошла к ним достаточно близко. Я жаждала войти в их дом, посмотреть их вещи, но это было слишком сложно. Каждый раз, когда они куда-нибудь отлучались, они включали сигнализацию – и по ночам тоже. Не запирались они только тогда, когда все были дома, но войти туда было невозможно. И все же однажды мне это удалось. Тогда Петра была дома одна и пошла в душ. Задняя дверь осталась открытой, и я пробралась в дом. Я хотела только отснять пару фотографий и уйти. Но там было много такого, на что стоило посмотреть, и я увлеклась и шла все дальше и дальше. На верхнем этаже шумел душ, и я понимала, что Петра еще не скоро выйдет.
И вдруг я оказалась в спальне Петры и Геста. Я открыла гардероб, провела пальцем по ее красивым платьям и мягким свитерам. Я никогда не видела гардероб, настолько наполненный одеждой. Но вот я услышала, как в душе выключают воду, поняла, что пора торопиться. Не думая, я прихватила кулон, лежавший на ночном столике – цепочку с золотым сердечком, и поспешила на улицу.
Но этот визит лишь усилил мое желание теснее познакомиться с ними. И в конце концов я нашла способ.
Но я не собиралась доводить все до того, чтоб мне присылали фотографии обнаженной Леи. При взгляде на них мне сделалось дурно. Едва она прислала мне их, я прекратила притворяться Биргиром.
Вначале, когда я создавала этот аккаунт, моей целью было всего лишь приблизиться к этому семейству. Я понимала, что с Леей сблизиться проще всего.
Если серьезно, дети доверяют кому угодно. Они не осознают, как на самом деле легко притвориться кем-то другим.
Я считала, что таким путем получу те сведения, которые потребуются, прежде чем я сама вольюсь в семью. В конце концов, Лея – моя племянница, я имею право с ней познакомиться. К тому же я хотела помочь ей развить уверенность в себе. Я видела, какой она была в школе и в соцсетях: пыталась всем угодить. Ей не хватало веры в себя. И Биргир помог ей. Он был ее наперсником, подбадривал и хвалил ее.
Я не собиралась ранить Лею.
Но когда я осознала, насколько опасен Виктор, и увидела, как он угрожает Петре, Лея стала орудием. Конечно, некрасиво получилось, но Лея была нужна, чтоб все сработало. Мне были необходимы девочка-подросток, потерявшая голову от чувств, немного снотворного и большое везение, чтоб увести Петру с Виктором из гостиницы. Я сама удивляюсь, как удачно это сложилось.
