Его родители пытаются как-то его урезонить. Но куда там! Им это и в детстве не удавалось. А теперь и подавно.
Я смеюсь и киваю на коробку, которую он держит в руках.
– Обойдемся без стишка, если ты отдашь мне подарок, – предлагаю я.
Мама Валерки улыбается. Папа явно скучает и ждет, когда закончится этот ненужный момент и можно будет просто пойти пообщаться и отдохнуть к теми, кто болтает по делу. А мы с Валеркой прямо получаем удовольствие от этого маленького экскурса в наше совместное детство.
Впрочем, он его даже продлевает и углубляет, когда все же отдает мне подарок, и я вижу, что это модные босоножки. Его собака любила воровать мою обувь. Не без подачи Валерки, конечно.
– Нашел мою пропажу? – спрашиваю я, улыбаясь.
– Снимаю грех с души, – покаянно вздыхает.
– Твоя собака улизнула у меня босоножки, шлепки и… кажется, что-то еще?
Он чешет макушку, якобы вспоминая. На самом деле все он прекрасно помнит. Так же, как я.
– По одному греху в год, Миронова, на большее не рассчитывай!
– Обидно как-то…
– Ничего. Переживешь. Ты вкусными тортами вообще раз в десятилетие угощаешь!
Я делаю шаг и целую его в щеку. К моему удивлению, он слегка смущается.
– Рада видеть! – говорю искренне.
– Фух! – вздыхает его отец. – Наконец-то! Поздравили, подарок приняли – давайте уже где-то здесь рассосемся по интересам.
Мама Валерки явно прислушивается к авторитету мужа, поэтому подарок от них вручает быстро, без сантиментов.
– Так, – оглядывается Валерка, – показывай, где тут торт!
И испаряется, едва получает нужные координаты. Я задерживаюсь на крыльце. Смотрю на родных – мама над чем-то смеется с тетей Глашей, папа разговаривает с одним из гостей, а брат стоит в стороне, болтает со знакомыми. Но то и дело посматривает в мою сторону.
Ну вот, все и в сборе. Мой брат. Моя семья. Мои друзья. Мои соседи. Жаль, что Эд приехать так и не смог.
Но в остальном все хорошо. Уютно. Легко.
И все равно – будто кто-то ногтем водит по сердцу. Я не сразу понимаю, почему. А потом что-то заставляет меня снова взглянуть на ворота.
И я вижу Руслана.
Я смотрю на него, не в силах пошевелиться.
Его не должно быть здесь. Я не приглашала. Всю неделю мы общались коротко, сухо, только по делу. Я делала все, чтобы между нами вновь возникла дистанция – плотная, мощная, которую невозможно разбить.
И мне казалось, что у меня получилось.
Он не навязывался. Не флиртовал. Только вносил какие-то корректировки в проект или подсказывал, если у меня возникали сомнения.
Я училась быть рядом и в то же время далеко от него. Когда-то давно пыталась – не вышло. Сейчас… сейчас, кажется, тоже.
Не могу отвести свой взгляд. Не могу непринужденно улыбнуться или махнуть рукой по-приятельски. Все фальшиво. Не то. Он почувствует. И может почувствовать слишком многое. Больше, чем я хочу ему показать. Больше, чем я могу ему показать. Больше, чем я могу вынести.
Зря я вернулась.
Зря.
Он не приближается. Я не двигаюсь с места. Но кажется, будто между нами трещат натянутые канаты, неумолимо толкая друг к другу.
Свет от фонарей рисует на его лице мягкие тени. Ветер неспешно перебирает его черные волосы. А все остальное вокруг будто замирает. Я не вижу гостей, не слышу музыки. Я и сама словно не здесь, выпадаю из времени и пространства.
А потом… видимо, невидимые канаты все-таки не выдерживают возникшего напряжения, и меня словно толкает к нему.
Глухой удар сердца.
Один раз.
Второй.
Я не хочу идти.
И не могу не пойти.
Каждый шаг – как ожог. И не только по ногам. На пальцах рук – когда я сжимаю браслеты. На сетчатке глаз – когда я смотрю на него. На губах – когда я чувствую на них его взгляд. В моем горле – когда я подхожу к нему и пытаюсь сказать простое «привет, рада видеть».
Я сглатываю, пытаясь избавиться от странного спазма. Не особенно помогает. Но и он выглядит так, будто не очень хорошо себя чувствует.
Спохватившись, перевожу взгляд на его ноги. Пытаюсь понять – ему уже лучше? Я не спрашивала ни у него, ни у брата. Не хотела знать. Не хотела проваливаться в него еще больше.
– Ты… – выдыхаю чуть слышно. – Ты пришел… Ты… все-таки вспомнил?..
Он слегка сжимает пальцы и медленно потирает костяшки правой руки. От большого пальца к мизинцу. Как будто разминает их после драки.
– Заехал за курткой.
Мир начинает крутиться перед глазами с бешеной скоростью. Я с трудом фокусируюсь на шее Руслана.
В глаза не смотреть.
Главное – не смотреть в глаза, чтобы он не сумел меня прочитать.
Медленный вдох. Медленный выдох. Это несложно. Это всегда помогает. Просто не всегда с первой попытки.
Легкий звон браслетов, когда я взмахиваю рукой, наконец давая им волю. Это помогает быстрее.
– Конечно. Зайдешь или подождешь, когда принесу?
Он медлит с ответом.
Я вижу, как его пальцы сжимаются в кулаки. Медленно разжимаются. Он словно ведет с кем-то невидимый бой. С гордостью? Не хочет входить туда, куда не позвали?
– Я сейчас принесу.
Я успеваю лишь развернуться, когда он меня окликает.
– Люда.
– Хочешь войти?
Оборачиваюсь.