– А ты – можешь. И это то, о чем ты не должна забывать. Ты можешь вернуться в любую минуту. Если ты почувствуешь, что тебе плохо. И если это то, чего ты действительно хочешь.
– Я тебя обожаю, знаешь?
Он улыбается. Такой родной, что внутри болезненно сдавливает.
– Знаю.
Я вижу, что он к чему-то присматривается у меня на столе.
– Твой проект? – спрашивает с интересом.
– Ага.
– Покажи-ка поближе… вот этот рисунок, ага…
На этом рисунке детская комната – парусник, акулы, штурвал, мягкий плюшевый лабрадор.
– Ты молодец, – заключает он. – Это очень… с любовью. И так как тебе близка морская тематика, я со всей любовью тебе скажу. Якорь у тебя уже есть – мы договаривались, что ты можешь бросить его за борт в любой момент. И ты бросила. А еще у тебя есть маяк. Он не позволяет кораблям потеряться, напороться на рифы или песчаные отмели. Если ты почувствуешь, что разбиваешься, просто иди на него.
Он подмигивает.
– Эд, ты… ты просто…
– Не вздумай! – предупреждает он якобы грозно, заметив, что я снова расчувствовалась. – Слушай, а чем это ты так активно машешь перед экраном? Пытаешься ввести меня в транс?
Я не сразу понимаю, о чем он. А потом чувствую – пальцы сжимают ключи.
– А, это от дома заказчика.
– Покажи-ка.
Я подношу ключи ближе к экрану. Эд делает снимок. А через секунды присвистывает.
– Надо же, как красиво…
– Да, красивый здесь иероглиф.
– А значение знаешь? Оно еще лучше.
Я пожимаю плечами, а Эд поясняет:
– Это значит – «Привет, мое сердце».
Я чувствую странную слабость и жар, как будто у меня подскочила температура. А в памяти мелькает момент, когда Руслан передавал мне ключи.
«Это твои» – сказал он. Не «вот дубликат» или «вот запасные».
Твои…
Он же… не мог в самом деле…
Я сжимаю брелок. До хруста. До боли.
– Привет, мое сердце?.. – шепчу.
И мое сердце, словно услышав, откликается. Пропуская удар. И замирая на долю секунды дольше, чем надо.
– Не верю своим глазам! – бухтит папа, когда я показываюсь в гостиной. – Я что, наконец вижу дочь?
Я смеюсь. Кружусь перед ним, чтобы он хорошенько меня рассмотрел. Ну, во-первых, не зря же я долго выбирала, что надеть. И в итоге остановилась на белом платье до колен. И красиво, и удобно, и без особых претензий. А во-вторых, у него есть повод на меня поворчать. Даже в такой день, как сегодня.
– Я не прав? – спрашивает он у мамы, когда она пытается его успокоить. – Целую неделю только и делала, что работала!
– Пап, ты не прав, – заступается брат. – Она еще бегала по утрам и украла мои гантели из комнаты.
– Я думала, ты не заметил, – удивляюсь я.
– Как удачный предмет для скопления пыли у нас висят мамины картины. А если что-то лежит у меня в комнате, значит, я этим пользуюсь.
– Кстати, я когда воровала гантели, нашла у тебя старый носок под кроватью. По ошибке забросила в корзину для стирки. Вернуть?
– Ладно уж, – он обреченно машет рукой, – украла у меня запасной. Придется по старинке – обходиться двумя.
Мы смеемся.
– А если серьезно, – продолжает отец, которого веселье не сбивает с нужного курса. – Я поговорю с Русланом. Я дочь не вижу. Куда он так гонится?
– Ну, пап… – я вожу туфелькой по паркету. – Он ведь хочет жениться. Наверное.
– То есть, он в этом даже пока не уверен, а моя дочь уже вкалывает так, будто у него семеро по лавкам сидят и ждут, когда вселятся в отдельные комнаты! Так дела не делаются. Про себя забывать не нужно. Я бы сказал – о себе нужно думать в первую очередь. А уже потом – о работе!
На самом деле никто меня не подгонял. Это моя личная инициатива. Просто когда я работаю, дурные мысли в голову не лезут. Вернее, пытаются, но мне особо некогда на них отвлекаться.
И потом, я уже поняла, что переоценила себя. И когда вернулась. И когда согласилась на этот проект. Мне не просто все еще сложно находиться рядом с Русланом. Мне еще сложнее, чем раньше.
Поэтому чем быстрее я закончу, тем быстрее освобожусь. И тем быстрее уеду туда, где мне хорошо и легко.
– И за что ты ругаешь дочь? – ласково спрашивает мама у папы. – Ты сам трудоголик. Тебя и раньше-то трудно было дома застать, а с тех пор, как ты заинтересовался грибами…
– На грибы я сходил всего пару раз. В первый – меня заманили обманом, наврав про сезон. Во второй я не мог поверить, что можно так складно врать дважды. Можно сказать, сам лоханулся. Ну зато подписал отличный контракт! Причем на хороших условиях. Наверное, Ярову стало перед ежами стыдно, которых мы два раза напрасно пугали. А в целом… Мой трудоголизм и Люды – это не одно и то же. Я – мужчина, я должен обеспечивать семью. А главное – у меня есть семья! А моя дочь, если продолжит в том же духе…
– И у твоей дочери семья будет. Она скоро замуж выходит. За Эда. – Мама переводит на меня взгляд. – Ведь так?
– Мы собираемся, да…
– Что-то как-то звучит не очень уверенно, – хмурится папа. – Или ты у Руслана своего научилась?
Я вспыхиваю.
– Почему это мой? С какой стати он мой?
А вот брату плевать на такие тонкости в разговоре. Он неожиданно радуется.
– Это она потому так, что я ей много чего интересного рассказал. Статистика – сила! С ней не поспоришь!