Но тогда тем более лучше уехать, чтобы никого не расстраивать. Хотя вместе, в кругу родных было бы проще… Но они бы сильно переживали… А с другой стороны…
О-хо-хо… С такой насыщенной жизнью, как у меня, полезнее было поступать не в архитектурный, а в медицинский. Потому что «гадание на ромашке» определиться не помогает.
– Внимание пассажирам… – доносится приятный женский голос, зачитывая объявление. – Начинается регистрация на рейс…
Это мой.
Перевожу взгляд на здание аэропорта – красивая, холодная махина. Сжимаю ручку чемодана, иду к дверям. Ноги как ватные. А ехали ведь недолго.
Двери аэропорта приветливо распахиваются.
– Вы идете? – ворчит кто-то, пытаясь меня обойти.
– Иду, – роняю в ответ.
Но, противореча сама себе, делаю шаг в сторону и пропускаю людей.
– Никак не может определиться… – слышу бухтение.
И не спорю. Потому что это в самую точку. Вот он – самый точный диагноз.
Перед глазами мелькают люди с чемоданами. Кто-то кого-то встречает. Кто-то прощается. Кто-то с радостью болтает по телефону. Кто-то открыто рыдает, не уставая смахивать слезы.
Кажется, весь мир живет в быстром темпе. А я боюсь сделать шаг.
Я поступаю правильно, так будет лучше… В очередной раз повторяю это себе. И в очередной убеждаюсь, что аутотренинг для меня – полнейшая ерунда. Наверное, потому, что я сама не особенно верю в то, что пытаюсь себе внушить.
Я снова сжимаю ручку чемодана, поправляю рюкзак и пытаюсь заставить себя сделать шаг.
Один.
Всего один.
А потом станет легче.
Но меня будто выкручивает изнутри. Как будто мое тело не просто намекает, а кричит что есть мочи – ты знаешь, ты знаешь, что совершаешь ошибку!
– Пройдите, пожалуйста… – слышу чей-то голос у себя за спиной.
Диспетчер аэропорта тоже делает попытку меня подтолкнуть, повторяя свое объявление:
– Внимание пассажирам… Начинается регистрация на рейс…
Я и все же делаю шаг.
И вот теперь меня действительно накрывает паника. Тело бросает в жар. Через доли секунды – в холод. Ладони потеют. Позвоночник напрягается до ломоты.
– Я не могу…
– Что? Что ты там лепечешь?! Зайди, да и все!
– Не могу, – повторяю тверже и громче.
И отступаю в сторону.
В то же мгновенье дышать становится значительно легче. А по телу будто проходит волна облегчения. Хотя все еще немного штормит.
Я устало прислоняюсь к стеклянной стене. Медленно сползаю по ней. Мир суживается до маленькой точки под моими ногами и наконец прекращает вращаться. А мысли становятся ясными, четкими. Наверное, на краю пропасти всегда так – потому что прятаться поздно.
Мои подарки – как откуп. За мою трусость. Красивые, милые, а что толку? Я сама всегда ценила не слова, а поступки.
А папа… Не десяток лет я ему накинула, как некоторые тут упрекали. Но чуть седины появилось. И я не хочу, чтобы ее стало больше. Рано. Слишком рано. Папа у меня еще молодой. И красивый.
Мои пальцы сжимают бабочку на груди. Да, его тем более хрен сломаешь – он гораздо сильнее, чем я. Но и огорчать его ни к чему.
А Вадим? А вдруг не угодила с расцветкой носков? А вдруг я все-таки мало купила? Тоже не по-человечески так-то.
Мне надо… у меня столько поводов, чтобы остаться.
Перевожу дыхание и позволяю себе принять всю правду. Полностью. Без остатка.
Есть еще один повод – Руслан.
Да, скорее всего, он все-таки несвободен. Да, далеко от него мне дышится легче.
Но совсем без него – и дышать не охота.
Так какого черта я делаю?! Когда мне что-то нравится, я всегда это довожу до конца, потому что в этот момент свято верю, что нет ничего невозможного. И даже если что-то и кажется невозможным, так только кажется.
Так что ничего… Ничего, ничего. Медленно. Коварно. Я продолжу проект. Он утратит бдительность. Ничего, даже если придется чуть поднапрячься и потерпеть. Но я выброшу эту вторую зубную щетку из его ванной!
Все, хватит. Хватит бежать. Я устала бежать. Надоело бежать. Не хочу больше этого.
Я хочу остаться. Хочу быть здесь. Хочу чувствовать, даже если больно. Особенно если больно – вот так, что без этой боли как смерть.
Пальцы дрожат, когда я достаю из кармана телефон. Он был выключен специально, чтобы не ждать от Руслана звонков или сообщений. Но теперь… теперь я включаю его и набираю Эда.
Он берет трубку почти мгновенно.
– Эд, прости, – выпаливаю я сразу же, не давая ему даже поздороваться. – Прости, но я не приеду… Я остаюсь здесь.
На секунду повисает пауза. Я чувствую, как сердце бьется в горле, и почти жду его обиды или разочарования. Но вместо этого слышу негромкий смех. Он грустный, но такой теплый, такой понимающий, что глаза невольно начинают щипать слезы.
– Я знал, – тихо говорит он. – Просто не знал, когда это поймешь ты.
– Я приеду потом. Обязательно. Ты… ты не сильно обидишься?
Эд снова усмехается, чуть теплее прежнего.
– Всегда считал бредом совет идти в свой страх. Идти нужно только к себе. Похоже, ты нашла этот путь. И знаешь… я рад за тебя, Красотка. Ты же знаешь это, не так ли?
– Знаю, – шепчу я. – Спасибо…
Я обрываю связь. И выдыхаю – медленно, прокачивая воздух полностью через легкие. Ну что, один сложный шаг уже сделан. Пора двигаться дальше.