Я поднимаюсь, поправляю рюкзак на плече и снова сжимаю ручку чемодана. Бросаю прощальный взгляд на здание аэропорта и, улыбнувшись, делаю шаг прочь от него.
Второй.
И вдруг поднимаю взгляд, и…
Сердце будто обрывается, делает странный кульбит и взмывает к горлу. Мне хочется зажмуриться, потому что я не верю глазам. Смотрю и не верю.
Руслан стоит у своей черной машины. Дверь распахнута настежь, мотор гудит, фары прорезают серый день. Он выглядит так, будто еще секунду назад был готов броситься ко мне, но потом передумал.
Его волосы немного взъерошены. У черной рубашки распахнутый ворот, как будто ему, как и мне, было трудно дышать по дороге сюда. А зеленые глаза пугающе темные, как и полагается колдунам.
Смотрит внимательно, напряженно. Будто боится спугнуть. Он не пытается приблизиться, не идет ко мне навстречу. Просто ждет, оставляя мне выбор.
Но я его сделала. И довольно давно. Просто мне было страшно это снова признать. Но, наверное, все именно так и бывает. Да, именно так и бывает. Любовь – это не обязательно комфорт, свет, уют и покой. Иногда любовь – это видеть колдуна, который даже не притворяется кем-то другим, и все равно выбирать его.
Я делаю еще один шаг. Иду к нему навстречу. Медленно, словно на ощупь, как будто первый раз в жизни.
А на его губах появляется едва заметная улыбка. Та самая, от которой у меня мурашки по телу, а в животе разлетаются бабочки.
Я останавливаюсь от него всего в полушаге. И смотрю. Просто смотрю. Как и он. Мы будто боимся друг друга спугнуть.
Мимо нас проходят зеваки. Ругаются водители, которые не могут проехать из-за машины Руслана. Им приходится объезжать, и что только они не кричат. А нам все равно. Нас с этого места не сдвинуть.
– Приехал, потому что не хотел, чтобы все-таки сорвался контракт? – спрашиваю я, чтобы как-то сбить напряжение.
– Да. Это ведь именно то, что меня волнует в этой жизни сильнее всего.
Он говорит отрывисто, зло. Взгляд мрачный, тяжелый. А у меня душа расцветает тюльпанами, потому что я наблюдаю за тем, как он потирает костяшки. Неторопливо. От большого к мизинцу. На правой руке.
Это его ритуал. И я теперь о нем знаю.
Так же он делал в день, когда я вернулась, а он сказал, что приехал по просьбе Вадима. Когда я сказала, что выхожу замуж и могу взять заказ, а он сказал, что я не подхожу ему как дизайнер и он без проблем найдет кого-то получше. Когда приехал без приглашения на мой день рождения и сказал, что он здесь из-за куртки. Когда заявил, что никуда не исчезнет, даже если я попрошу, потому что мы заключили контракт. И он трет костяшки сейчас…
– Ты врешь… – заявляю я и улыбаюсь сквозь подступившие слезы. – Ты все врешь. Я вижу. Я знаю. Одного не понимаю – как ты только не разорился? Ты же сдаешь себя с потрохами!
Он оставляет костяшки в покое и опускает руки, потому что понимает – прятаться уже бесполезно.
А я порывисто обнимаю его и утыкаюсь лбом в его сердце.
Слышу резкий выдох над головой.
Спустя секунду чувствую, как он обнимает в ответ. Сначала бережно. Будто недоверчиво.
А потом – крепче. До хруста, до дрожи. До того самого выдоха, который я сдерживала три года.
Я слежу за тем, как Руслан укладывает мой чемодан в багажник. Не то чтобы без моего присмотра он с этим делом не справился бы. Просто мне еще не до конца верится, что он здесь.
Я даже незаметно дергаю ладонью, чтобы звон браслетов вернул меня в реальность. Может, мне все-таки стало плохо и я лежу под зданием аэропорта в бессознательном состоянии?
Браслеты издают веселый перезвон, и… к счастью, ничего не меняется.
Я перевожу дух, но все равно не могу перестать смотреть на Руслана. Каждый его жест, каждое движение, татуировки на руках – все отзывается в моем сердце.
– Это все?
Руслан оборачивается. Я немного смущаюсь, что он застал меня врасплох, и поспешно снимаю с плеча рюкзак.
– Вот еще.
Он недоверчиво приподнимает брови, рассматривая его.
– Согласна, он мне не очень идет, – тараторю я, заправляя за ухо пряди волос. – Просто новую сумку я так и не купила. Не успела. Думала – куплю уже там…
Я осекаюсь. Не хочется лишний раз ни самой вспоминать, ни ему напоминать, что я едва не уехала. От этого становится грустно.
Но я с удивлением вижу, что Руслан улыбается.
– Думаю, – говорит он, потянувшись в багажник за каким-то пузатым белым пакетом. – С этой проблемой я тебе помогу.
– Считаешь, пакет смотрится лучше моего рюкзака?
– Проверь.
Он вручает мне пакет. Я заглядываю в него, и…
Перевожу удивленный взгляд на Руслана.
Снова заглядываю в пакет.
А потом под его смешок достаю сумочку. Такую же, как была у меня.
– Но как?! Как ты ее достал? И где? Таких здесь нет – я искала! Я ее покупала в Америке!
Он улыбается, довольный моей реакцией.
– Пришлось постараться, чтобы не оставить тебе ни малейшего повода туда возвращаться.
Мне хочется обнять его. Но вдруг становится как-то неловко. Не знаю почему. Я же сама несколько минут назад первая его обнимала.
Может быть, дело в том, как он смотрит? Так, что у меня перед глазами проносится все – наша первая ночь, его поцелуи, мои стоны под ним…