Борю увезли куда-то под Люберцы. Поэтому дорога до него заняла около часа. Ужасно много, когда ты, сидя в такси, каждую минуту думаешь о случившемся. Вечером, после того как Борю увезла скорая, в нашей комнате собрались почти все гимнастки. Я лежала, отвернувшись к стене, с подушкой на голове, но все же услышала главное – все считают, что парни подрались из-за меня.
Боря спит, сажусь рядом в кресло и, едва сдерживая новый приступ истерики, беру его за руку. У него сломан нос, ребра и правая рука, сильное сотрясение. Врач сказал, что еще бы немного сильнее приложился головой, пришлось бы оформлять инвалидность. Сижу до тех пор, пока в палате не появляется высокий широкоплечий мужчина, настолько похожий на самого Борю, что сомнений не остается: это его отец.
Мужчина молча подходит к кровати и слегка сжимает мое плечо, не знаю, в знак приветствия или ободрения. Отсутствие второго стула прямо намекает на то, что мне пора идти. Не зная, что сказать, я тихо произношу что-то нечленораздельное и покидаю палату.
К обеду приезжают родители Яна, тетя Галя и Роман Владиславович. Хуже всего смотреть на маму Яна. Ее веки стали опухшими от слез, глаза красными. Бедная женщина. Сколько же она плакала этой ночью. Сейчас мне ужасно стыдно перед ней: она отпустила Яна со мной, а в итоге из-за меня все это и произошло. Она сразу же направляется к комнате Яна. Роман Владиславович, просидев не меньше часа в тренерской комнате, беззвучно, одним лишь жестом подзывает меня к себе.
– Ну это, сама понимаешь, – тихо говорит он. – Не дело парню жизнь ломать. Галюша не переживет.
Сначала я вообще не поняла, чего они от меня хотят. Но потом до меня дошло. Они тоже считают, что драка была из-за меня, и просят поговорить с Борей, чтобы он не писал на Яна заявление. Ян совершеннолетний, ему может грозить колония.
От мыслей об этом мне еще хуже. Весь день меня тошнит на физическом уровне и сводит живот. Невыносимо больно. Несколько раз до меня пытались дозвониться Даша, родители, Леша. Не отвечаю никому, просто забиваюсь в комнату. Не хочу. Никого. Видеть. Отстаньте.
Заходит Вадим. Тоже начинает затирать что-то про то, чтобы я поговорила с Борей. На нем и не выдерживаю, срываюсь. Истерично кричу, буквально приказывая ему покинуть мою комнату, кидаю в него подушкой, шлепками, полупустой бутылкой «Святого источника» и выпираю парня за дверь.
И чем больше я смотрю на гладкую поверхность голубой стены, чем больше слышу и чем больше думаю о том, что случилось, что случиться могло и что еще случится, тем четче во мне крепнет уверенность в том, что́ я должна сделать.
– Я уезжаю, – вернувшись домой, озвучиваю родителям то, о чем думала все эти дни.
– Прямо сейчас? – мама поднимает свою голову от тарелки. – С Дашей?
– Нет, мам, я совсем уезжаю.
– Доча, я понимаю, что ты перенервничала, – начинает мама.
Естественно, они были в курсе того, что случилось. Но я ее перебиваю:
– Нет, мам, я все решила, я так больше не могу. Доучусь в Астрахани у Ани. Мы с ней созвонились. Она уже ждет меня у себя.
Это решение далось мне очень тяжело. Но в то же время и очень легко. Возможно, так всегда, когда решение действительно правильное. Но я правда очень устала.
На удивление, родители не спорят. Возможно, они прочитали по моим глазам, что мне это необходимо. Все происходит очень быстро. Собираю вещи, звоню друзьям – на встречу и объяснения нет никаких сил. Говорю, что уеду, но пока не говорю куда. Родителям тоже запрещаю говорить, куда я уезжаю. Особенно Яну и его семье. А уже утром папа отвозит меня на поезд. Я быстро прощаюсь с родными и отворачиваюсь от окна, смахивая слезы, уверенная в том, что все делаю правильно, – чем скорее я забуду старое, тем скорее стану счастливой.
– Пошел вон, гнида проклятая!
Из другой комнаты слышен сначала крик, потом топот, а затем еще и глухие удары, говорящие о том, что на пол упало несколько предметов.
– Даш, это всего лишь шмель, – смеюсь я.
– Всего лишь?! – И снова топот.
Даша гостила у нас с Аней уже пять дней и все никак не могла привыкнуть к местной живности. Тетя Аня, папина сестра, жила в небольшом коттеджном поселке под Астраханью. Три года назад она исполнила свою мечту и, наплевав на все каноны, не имея в свои тридцать три года никаких отношений, в одиночку купила дом. Дом был небольшим, в полтора этажа, далеко от центра, но зато стоял прямо на берегу Волги. Тетя Аня самостоятельно сделала капитальный ремонт, покрасила дом в нежно-голубой цвет и прямо на территории поставила небольшую мастерскую, где лепила на гончарном круге посуду. В общем, тетя Аня была моим личным идеалом, и те полтора года, которые я прожила с ней, я могла считать на сто процентов счастливыми.
Прикрепившись к одной из местных школ и перейдя на домашнее обучение, я посвятила всю себя подготовке к экзаменам, чтобы поступить в московский вуз на редактора. ЕГЭ сдала тут же, в сумме получив по трем предметам двести семьдесят шесть баллов, что считаю вполне себе успехом. А после последнего звонка к нам с Аней на неделю приехала Даша.
