Выйдя из скромного жилища Тано, Энакина в очередной раз передёрнуло от того, как громко завизжала где-то посреди спальни Асока, и мерзкий холодок ужаса прошёлся по всему его телу. Сейчас Скайуокер был настолько погружён в собственные мысли, настолько сильно углублён в переживания за своего падавана, что даже не сразу заметил всё того же толстого зелёного гуманоида-соседа, очевидно на этот раз покинувшего дом дабы выкинуть мусор, пока мужчина вновь с ним не заговорил.
- Что, всё так плохо? – многозначительно кивнув головой в сторону «апартаментов» тогруты, сочувствующе задал вопрос сосед.
Его слова мгновенно вернули Энакина в реальность, вырвав из печальных раздумий, и заставив тут же опомниться.
- Да, у неё сильная ломка, и я ничего не могу с этим поделать, - тяжело вздохнув, виновато развёл руки в стороны Скайуокер с таким видом, будто это он сейчас причинял собственной ученице боль, а точнее его бездействие и беспомощность.
Хотя генерал и знал, что предпринять что-либо в данной ситуации в принципе было невозможно. Асока должна была пройти через всё это, как и любой другой наркоман, ставший на путь лечения. Вот только Энакин в тысячный и миллионный раз мысленно спрашивал Силу, почему расплата за правильный выбор должна была быть именно такой, за что ни в чём ни повинная Тано так страдала и мучалась, причём от части по его же вине.
- На твоём месте я бы не оставлял её одну, джедай. Сейчас твоей ученице как никогда нужна помощь и поддержка, ну, и думаю она как раз в том состоянии, в котором можно и навредить себе, - как-то внезапно для них обоих, толстый гуманоид произнёс то, чего совсем не ожидал услышать от него Скайуокер.
Во-первых, для генерала шоком стал факт, что этот ранее бесчувственный и абсолютно чёрствый сосед сейчас проявлял вместо злости на очередной шум какое-никакое сострадание к Тано, а, во-вторых, прекрасно знал их с Асокой небольшой секрет.
В очередной раз слегка вздрогнув, теперь уже от изумления, Энакин удивлённо вскинул брови и, абсолютно сбито с толку, спросил:
- Откуда… - но договорить эту фразу ему была не судьба.
Видимо и так без слов понявший, что имел ввиду Скайуокер, зелёный гуманоид тут же перебил его, спокойно пояснив ситуацию:
- Да я уже давно догадался, по вашему поведению, по разговорам, по световым мечам, - мужчина ненадолго задумался, слегка потирая пальцами пухлый подбородок, как будто рассуждая говорить ему это или нет, но затем, всё же, слегка шутливо добавил, чтобы немного разрядить остановку, - Хотя, не такой уж ты, наверное, и хороший джедай… Слышал я тут на днях, как вы с подружкой кодекс нарушали…
Наверное, весь дикий шок генерала отразился у него на лице, потому как, не дав Энакину вставить в ответ и слова, толстяк тут же поспешил удалиться из коридора, лишь слегка нелепо указав в сторону собственной квартиры руками и бросив на последок:
- Ладно-ладно, я это… Пойду лучше ваш подарок опробую.
И точно следом за сиими словами, будто в подтверждение их смысл, раздался дикий, душераздирающий крик Асоки, в один момент, спустивший «офигевшего» от подобного заявления соседа Скайуокера на землю.
Только сейчас, только в это мгновение до генерала дошла и другая фраза, брошенная зелёным гуманоидом… Да, Тано орала на него, выгоняла, умоляла оставить её одну, но этот толстяк был прав – Энакин, ни в коем случае, не должен был подаваться. Сейчас бывшей ученице как никогда требовалась помощь её мастера, нет, сейчас Асоке как никогда требовалась поддержка её возлюбленного, и Скайуокер должен был, просто обязан был вопреки всему быть с ней, быть подле неё. Сумасшедший, до звона в ушах громкий вопль тогруты моментально заставил что-то в душе джедая перевернуться, а в голове его эхом отдались слова соседа о том, что сейчас Тано была как раз в том состоянии, чтобы навредить себе. И Энакин со всех ног рванулся обратно в квартиру туда, где мучалась и страдала его ученица, туда где она безмолвно молила о его помощи, поддержке и заботе.
Скайуокер как раз успел вернуться и отворить грубую металлическую дверь вовремя, прежде, чем Асока совершила бы что-то непоправимое.
Видя, как его несчастная ученица, нет, его любимая и единственная, в муках корчится на грязном, замусоренном полу, качаясь из стороны в сторону на перевес с осколком стекла и, сама же себя раня, вся извивается от боли, перепачканная в собственной крови, Энакин на мгновение с ужасом замер на месте, но, тут же опомнившись, молниеносно Силой выбил осколок из рук тогруты.
Слыша, как громко и душераздирающе продолжает кричать хрупкая и беспомощная, абсолютно страдающая девушка, Скайуокер мгновенно бросился к ней. Да, он не знал, как мог остановить ломку, но понимал, что должен был что-то сделать, хоть как-то успокоить ополоумевшую от боли, физической и моральной, Тано.
Ловко подхватив почти невесомую Асоку на руки, генерал с лёгкостью водрузил её на мягкую, двуспальную кровать и, чуть ли не со слезами глядя в её сумасшедшие глаза, попытался обездвижить ту.
