— Мэй, я мог бы сказать тебе то же. Каждый раз, когда тебе что-то от нас нужно, ты требуешь, чтобы мы сделали это немедленно. Мы с твоей мамой тоже не сидим сложа руки и не говорим тебе, что не можем помочь, потому что идет наше любимое телешоу. Мы тоже работаем и тоже просим о чем-то других людей, но мы понимаем, что, когда люди говорят «может быть», это не значит «да». И даже когда они говорят «да», это не всегда означает, что они смогут сразу же довести дело до конца. Я не говорю, что люди не должны отвечать за свои слова, но нельзя слетать с катушек, когда все идет не так, как планировалось.
— Слетать с катушек? — Мэй уже почти кричит. — Слетать с катушек? Я обращаюсь с людьми только так, как обращаются со мной. Каждый чертов день я принимаю приказы от людей, приказы о том, что делать сегодня, завтра, через три месяца. И я делаю это, но, когда я прошу кого-то выполнить мою просьбу, от меня отмахиваются. Это просто смешно! Это лицемерие! Это двойные стандарты, папа! Я прошу как взрослая, но вы с мамой относитесь ко мне как к ребенку!
Мэй подходит к кухонному столу, берет стакан и наполняет его из холодильника. Она швыряет его на стол, и апельсиновый сок заливает распечатки.
— Мэй, послушай, что я говорю. Дело не в том, что у тебя нет причин расстраиваться. Дело в том, что сходить с ума подобным образом — непродуктивный ответ. И тебе нужно понять, что «может быть» — это не обещание. Я говорил, какой сложной будет эта неделя, и, похоже, то, что я сказал, влетело в одно твое ухо и вылетело из другого. В любом случае ты говоришь об уважении, но я думаю, что мы с твоей матерью реалистичны, а не вводим в заблуждение. Я обещаю, что мы найдем время, как только сможем, чтобы помочь тебе найти машину, но ты должна уважать планы других людей и научиться быть более гибкой. Это часть жизни в этой семье, в любой семье.
