Послышался стук в дверь, и его камердинер заглянул в кабинет, не дожидаясь ответа. У бедняги чуть не случился нервный срыв, когда он увидел Евдокию на коленях у герцога, к тому же в крепких объятьях последнего. Камердинер хотел резко закрыть дверь, но стальной голос дракона остановил его:
— Что там?
— Обед, Ваша Светлость, — едва смог выдавить из себя камердинер.
— Сейчас идём, — ответил Тейн.
Дверь закрылась, а они, посидев молча ещё несколько минут, стали успокаиваться. Тейн поправил сбившееся платье Евдокии, поцеловал её в щёку и повёл на обед.
За столом ещё сохранялась некоторая напряжённость, но Тейн уже не мог быть холодным, как раньше, да, и не хотел. Иногда он касался её руки, улыбался ей, хотя улыбка и была несколько натянутой, но напряжение отпускало их.
После обеда они пошли прогуляться по саду, скоро осень и на ветках деревьев висели совсем спелые фрукты. Тейн достал для них по румяному яблоку, и они шли по тропинке, молча ели и наслаждались уже только тем, что были рядом.
«Как такое может быть? Она не моя истинная, но я просто счастлив, что она рядом. Да, я по-прежнему хочу её, но меня охватывает тёплое чувство из-за того, что она просто идёт рядом. Я не могу понять, что происходит», — думал Тейн.
А Евдокия просто шла, ни о чём не думала, а наслаждалась тем, что он здесь с ней.
А камердинер в это время сидел на кухне и рассказывал, как вошёл в кабинет, думая, что хозяин один и остолбенел, когда увидел леди Евдокию на коленях хозяина, а он крепко её обнимал.
— Ты вот что, Нолан, смотри не болтай. Если услышу это от кого-либо, ты знаешь меня, — с угрозой сказал Дэй.
— Что Вы, Ваша милость, я только Вам. Вы же сами говорили обо всём докладывать. Я даже дворецкому ни словечка.
— Так должно и оставаться. Иди и помни, — хмуро сказал Дэй.
— Не слишком ты строго с ним? — спросил Барт, когда Нолан ушёл.
— Не слишком. Чуть ослабишь, разболтаются в конец, — ответил Дэй.
Все посмотрели на Йонгура.
— Ну, что вы смотрите. Этого не может быть. Я уже и у королевских магов спрашивал и у Верховного, ответ один. Может ли чужая истинная влюбиться в другого мужчину? Нет.
— Или она не истинная или не любит его, а играет в свои игры, — сказал Барт.
— Истинная — это точно, — сказал Йонгур.
— Про игры у меня сомнения, — сказал Дэй.
— Ладно, там посмотрим. Нужно расходиться, а то скоро Милли придёт, всё равно не обсудить ничего, а то весь замок будет знать, — сказал Барт, он любил свою жену, даже зная её слабости.
Евдокия шла по коридору в свою комнату. Тейн, как всегда работал в кабинете, но скоро обед и он должен освободиться и немного побыть с ней рядом, чтобы потом до самого вечера опять работать. Поэтому она шла к себе, чтобы привести в порядок растрепавшуюся причёску. Тейн всегда выглядел ухоженным, что с обложки журнала, и она хотела соответствовать. Проходя мимо столовой, где была открыта дверь и все окна, она заглянула внутрь и обратила внимание на разные крючки, колёсики и какие-то пластиночки на стене. Служанки убрали помещение и теперь хорошо проветривали, чтобы наполнить приятными ароматами столовую перед обедом. Везде были расставлены вазы с уже осенними цветами и Евдокия, залюбовавшись их пестротой и разнообразием, случайно обратила свой взгляд на стену у двери. Она до этого, как-то не обращала внимания на огромную хрустальную люстру, висевшую над столом. По её прикидкам люстра весила целую тонну, а держалась на довольно тонкой верёвке, что как раз и была закреплена на этих самых крючках и пластинках особым способом. Люстра висела на потолке на высоте четырёх метров, и как понимала Евдокия для того, чтобы поменять светящиеся шары или просто помыть саму люстру, были придуманы вот эти крючки, чтобы легко опустить и поднять её снова к потолку. Она стояла и разглядывала хитрые механизмы, и размышляла, что для такой громадной люстры, верёвка уж слишком тонкая. «Может это железный трос?» — подумала она. Евдокия потянула на себя верёвку, чтобы посмотреть поближе. К её ужасу, узел тут же развязался, и верёвка побежала вверх по этим разным крючкам и петлям. Она всем весом повисла на ней и хотела позвать на помощь, но тут услышала:
— Евдокия, чем это ты занята? — спросил Тейн.
Он ещё не договорил, когда она вздрогнула и выпустила из рук верёвку. Та моментально вильнула хвостиком, и огромная хрустальная люстра рухнула с четырёхметровой высоты на обеденный стол. Грохот был невероятный, ей казалось, что пол под ней подпрыгнул. Стол сложился пополам, приборы, расставленные на нём, превратились в осколки. Сама же люстра брызнула во все стороны мелкими хрустальными брызгами, светящиеся шары раскатились по всей столовой, некоторые разбились. Сбежались слуги, во главе с дворецким. Все стояли в немом изумлении. Евдокия не решалась поднять голову.
— Я так понял, ты решила, что нужно поменять люстру, наверное, уже приелась? И обеденный стол заодно со стульями? — совершенно спокойно сказал он.