Может, она и в меня от жалости влюбилась. Ну как же, у меня же отец умер… И мы с мамой живем не в большой квартире в центре Москвы, а на маленькой станции в маленькой квартирке… Но мне и даром не надо этой Москвы, если честно. Мне и у нас хорошо. Я вообще большие пространства не люблю. Как-то с рождения привык жить в маленьких, вот и не люблю…
И снова думал. Про тетю Женю, теперь довольную, наверное. И про Игоря Яковлевича… Интересно, он теперь всегда будет таким смирным? Или потом привыкнет, и опять начнет грубить и дурой ее обзывать? И Леху тоже постоянно долбать…
Леха мне накануне рассказывал, как он вечно придирается – то к его учебе, то к его увлечению («лучше б на карате пошел, чем бумагу пачкать! Мужик должен уметь себя защищать! И других. Вот нападут на твою Юльку хулиганы – а ты что, их нарисуешь? Вместо того, чтоб раскидать!»)…
В общем, все сложно. И все сложные.
Только мама моя простая. И Лайк. Носится и лижется. И ничего больше ему не надо. И бабочки над лампой просто кружатся. И станция наша простая. Просто ездят поезда туда-сюда. И девочка на перроне…
Нет. Надо ехать. Прямо сегодня и сейчас!
Леха протянул мне лист:
– Дарю. На память. Не держи зла, Олег!
Я взял портрет. Ну, вроде ничего. Даже похоже немного. Это он мой портрет взамен порванного портрета моей девочки, что ли? Ну ладно…
– Спасибо, – говорю.
– Да не за что! Точно не дуешься? – И Леха заглянул мне в глаза. Он очень хотел, чтоб я не дулся. И я подумал, что все-таки Леха хороший. А Юля все-таки странная.
Лехе позвонила тетя Женя.
– Там, это… Надо отца перенести на диван, – объяснил нам Леха. – Он за столом прямо уснул, а матери тяжело его одной… Видно, не спал там ночь в общаге… Вот и уснул. Щас вернусь!
И Леха побежал в подъезд, помогать переносить Игоря Яковлевича.
Мы с Юлей остались одни.
– Олег, – позвала Юля.
А я старался на нее не смотреть, потому что очень неловкая вся эта ситуация, и скорей бы уж уехать…
– Ну, – сказал я.
– Прости, – тихо сказала Юля.
– Да ладно, все хорошо, – как можно беспечней постарался ответить я. – Все хорошо.
– Да ничего не хорошо… Ничего, – сказала Юля. – Просто… Да. Так всем будет лучше…
– Угу, – кивнул я.
– Но… мы же можем быть друзьями? Ты мне правда очень нравишься… ну… как друг. Можем?
– Угу, – опять зачем-то сказал я.
– Я тебя найду в ВК и буду писать… Можно?
Я пожал плечами.
– Ну Олег… Ну пожалуйста… – И Юля снова, как тогда, приблизила ко мне лицо.
– Да, это… – Я совсем запутался. – Ну зачем ты?
– Я буду тебе писать, можно? – повторила Юля.
– Ну зачем? Леха будет расстраиваться…
– Так я же ничего такого! Только так, дружески…
– Ну, угу… – сдался я.
Юля отодвинулась. Помолчала.
– Знаешь, ты хороший, – сказала она. – И ты мне нравишься. Но я же понимаю, и родители правильно говорят… Леша – это перспектива, ну, потом… Вот и Игорь Яковлевич вернулся, значит, все будет по-прежнему, и Леху он не бросит… А у тебя… извини… ну правда – ну как бы мы с тобой были? Ты – там, я – тут… Я бы к тебе не поехала ведь из Москвы туда…
– Так и не надо, – сказал я. – Я ж разве прошу. Это ты сама мне призналась, что… ну… что нравлюсь.
– Ну да, но надо смотреть на вещи объективно, – сказала Юля. – Родителям на меня плевать, но вообще они правы: Лешу терять нельзя…
«А меня можно», – подумал я. Ну, можно и можно. Да вообще, на кой мне сдалась эта Юля? И почему мне сейчас так тоскливо, прямо так тоскливо, что подошел бы к качелям, да как зафигачил бы ими себе по лбу! Лишь бы отвлечься от этой тоски…
Какое мне дело до Юли? До Лехи? До них до всех… Я хочу домой!
– Я хочу домой! – сказал я.
Юля вздрогнула, будто очнулась.
– Да, конечно. Тетя Женя отвезет… Сейчас Леша придет, скажешь ему…
Тетя Женя, довольная и как будто даже чуть помолодевшая, лихо вела машину.
Я сидел на заднем сиденье и писал маме: «Приеду сегодня. Так получилось». – «Почему так рано? Что-то случилось?» – спрашивала мама, нервничала. «Да нет, все хорошо, просто соскучился». – «Сыночек ты мой. И я!» – отвечала мама. И я думал, что правильно, что возвращаюсь. В гостях хорошо, а дома лучше. Особенно когда в таких гостях… Конечно, никто не виноват, и тетя Женя не виновата, что так вышло… Ну да что поделаешь. А Москва – ну что ж, что мало посмотрел? Насмотрюсь еще! Какие мои годы, как говорит мама.
А тетя Женя снова болтала без умолку.
– Вот видишь, Олег, как бывает. Ушел – и вернулся. Возвращение блудного попугая, понимаешь. А почему? Потому что понял, что истинно, что ложно! Вот так! Только ты Вере ничего не рассказывай, хорошо? Ей и так несладко, бедной: муж умер, а мой ко мне вот вернулся… Будет еще расстраиваться… (Я уж промолчал, что успел маме все рассказать.) И вот еще все думаю про нашу школу. Ну, не про мою, где сейчас работаю, – про нее что думать? Ученики есть ученики. Каждый со своим характером, со своими проблемами в семье… Тоже ведь часто – и папы уходят или умирают… И бабушки с дедушками их не любят. Всякое бывает. Мне бы с ними со всеми разобраться, да научить, а тут – отчеты, переотчеты, завуч эта по воспитательной работе достала…