Через час он зашел в спальню с двумя большими корзинами, открыл переход и они шагнули на песчаный берег лазурного озера.
Екатерина видела немало красивых мест в разных мирах, но это было особенным. Безбрежное синее небо опрокинулось над чашей озера, вода в котором была столь прозрачна, что сквозь толщу воды просвечивали разноцветные рыбки, камни и мелкие водоросли. Белоснежный песок берегов, высокая скала, вырастающая с озерного дна, карандашом вонзающая в небеса свою твердь и отражающаяся в водах озера. Небольшой круглый дом на берегу, крыша которого была покрыта тростником, а пространство вокруг него опоясано открытой террасой. А дальше, за широкой полосой песчаного берега — тропический лес с вознесенными вверх резными листьями пальм, с цветущими кустарниками внизу.
— Пойдем в дом, нам надо раздеться, иначе будет слишком жарко. — прошептал ей на ушко муж и первым прошел в открытую дверь.
В доме было прохладно, чародейство хранило в нем лесную свежесть и запах чистых озерных вод. Они разделись полностью в комнате, где стояла широкая кровать. За невысокой ширмой столик в окружении четырех плетенных стульев поджидал усталых гостей. Но им было не до того: Владимир разобрал обе корзины. Часть продуктов и блюд в закрытых горшочках оставил на столе, фрукты в красивой вазе, россыпь бутербродов на цветном блюде, кувшины, бутылки, бокалы составил обратно, набросил сверху одеяла и пару полотенец и скомандовал:
— Вперед, на берег!
Он расстелил в тени зарослей одеяла, поставил там корзину и бодрой рысцой побежал к воде. На середине пути обернулся, увидел Катю, нерешительно смотрящую на него, вернулся, подхватил ее на руки и с торжествующим воплем побежал обратно. Кинулся с женой на руках в теплую воду, закружил ее, целуя и смеясь.
— Катенька! Забудь обо всем! Отдохни, наслаждайся! На этом острове только мы с тобой! Плывем?
Они плавали до полного изнеможения, плескались, дурачились, словно два подростка. Когда Годунов уговорил ее забраться на скалу, то Катя, недолго думая, обхватила мужа руками и взлетела вместе с ним на плоскую вершину за несколько мгновений.
— О! — удивился он. — Я и не подумал, что так тоже можно было!
Со скалы они прыгнули, держась за руки, вместе влетели в лазурную толщу воды, вместе вылетели на поверхность и, обнимая друг друга, целовались, пока хватало дыхания. На берегу они нежились под солнечными лучами на одеялах, пили прохладный сок и легкое вино, ели фрукты и целовались. Редкое состояние абсолютного счастья поселилось в душе Владимира Годунова, он смотрел в такие любимые, серые глаза и понимал, что сделает все, чтобы все это их общее счастье длилось как можно дольше.
День пролетел, словно росчерк стрижа в воздухе, черное южное небо необъятным куполом накрыло остров, на его плотном бархате одна за другой загорались крупные звезды. Полная луна золотым диском лениво плыла среди них. На открытой террасе небольшого домика, на одеялах лежали обнаженные мужчина и женщина и смотрели вверх, в это дивное, волшебное небо. А сверху на них смотрели, перемигиваясь, золотые звезды и видели, как крепко мужчина держит в своей крупной ладони руку женщины, словно боится, что она сможет улететь в небо и затеряться там, высоко, среди холодных звезд.
В своей любовной страсти Годунов был неутомим и ненасытен, его нежность, жажда обладания любимой женщиной, казалось, не знали границ. Ему неведомы были ложные чувства скромности или стыдливости. Все, что не противоречило желаниям мужчины и женщины, он считал возможным между ними. Он любил, любовь и близость с любимым человеком была для него величайшим даром Богов.
На третий день их островного отдыха Владимир, целуя Катю в теплой озерной воде, обнимая ее и плотно прижимая к своему телу, вдруг подхватил ее на руки и, смеясь и продолжая целовать, занес в дом и бережно уложил на широкую кровать. Не давая ей опомниться, тут же накрыл ее своим крепким, тяжелым телом, лаская губами и руками, шепча безумные, жаркие слова. Катя загорелась от его страсти сразу же, вспыхнув, словно сухое дерево от удара молнии. Она тоже целовала его, ее руки жадно и нетерпеливо ласкали его тело, она стонала от изумительных ощущений, пронизывающих ее. Весь мир кружился вокруг них, одаривая горячими вспышками удовольствия. Блаженство накрыло их одновременно, заставляя терять сознание от невыносимой силы страсти.
— Как называть мне тебя, скажи, муж мой? — шептала чуть позднее Катя, легко проводя пальчиками по мужниной груди. — Глеб или Владимир?
Ласково посмеиваясь, Годунов повернулся лицом к жене, невесомо погладил ее ладонью по плечу, опустил руку ниже, обнял за тонкую талию и сокрушенно простонал:
— Катя! Ну что ты за создание? Тогда, у Макоши, ты была такая испуганная, растерянная, что я решил, будто ты и не заметила слов Великой Богини. Хотя, знаешь, чем больше ясности в наших отношениях, тем лучше.
Его взгляд стал серьезным, он смотрел на жену ласково и внимательно, его ладонь по-прежнему нежно поглаживала обнаженную спину Кати, но голос стал глухим и отстраненным:
