Бернс сказал Инес, что он уже женат и у него есть маленький сын. Безутешная бывшая невеста удалилась, вытирая слезы со своих прекрасных глаз. Ланселот же поторопился домой, надеясь, что Катя выслушает его и поймет. Увы, его ждала лишь короткая записка, в которой она писала, что не желает стоять на его пути к долгожданному счастью.
В день прорыва Ланселот с другими чародеями стоял под куполом, вливая свою силу, а когда прорыв свернулся, он услышал о ранении княгини Шереметьевой и отправился в дом князя.
Максимилиан с радостью принял предложение о помощи профессора Бернса. Он слышал от жены о большой силе ее учителя и его огромном опыте.
— Пройдемте к Екатерине Алексеевне. — пригласил он Ланселота. — Наш лекарь затрудняется что-либо сказать о ее состоянии, а она не приходит в сознание.
Они прошли в спальню, туда же за ними следом зашел Император. Бернс сразу же принялся осматривать раненую, поднимая ее веки, считая удары сердца. Владимир, стоя у постели, жадным взглядом смотрел на княгиню, на ее бледное лицо, распущенные по подушке русые локоны, хрупкие плечи. Максимилиан стиснул зубы, ему хотелось закрыть жену от Годунова, от его явного мужского интереса. Вместо него это сделал профессор, без всякого объяснения укрыв Екатерину одеялом до самого подбородка. Он аккуратно влил ей в рот несколько ложек зелья, потом положил пальцы на ее виски и, прикрыв глаза, молча сидел какое-то время рядом. Вздохнул, повернулся к Максимилиану.
— Все наладится, Ваша Светлость, ваша супруга выздоровеет. У нее крепкий организм и он хорошо справляется с ядом твари, которая ее ужалила. Мы, к сожалению, мало знаем об этих существах. Страх перед ними заставляет нас уничтожать их, но никто не смеет пленить хотя бы нескольких, чтобы изучить их яды. Поэтому от укусов и отравлений лечить сложно, от них чаще умирают, особенно люди больные, старые и просто слабые.
— А ребенок? Ребенок княгини не пострадал? — пронзительно глядя на профессора своими темными глазами, спросил Император.
— Нет. — покачал головой Бернс. — Малыш оказался крепким, а материнская любовь очень сильной. С ребенком все в порядке, он защищен от яда.
Раздался тихий стон и Екатерина открыла глаза. Ничего не понимающим взглядом обвела всех, кто стоял рядом с ее постелью.
— Княгиня! — громко спросил Владимир, пытливо вглядываясь в серые, замутненные болью глаза. — Вы хорошо знакомы с Игорем Ланевским, вашим бывшим однокурсником?
Екатерина молчала, собираясь с мыслями, потом с трудом проговорила:
— Нет, я плохо его знала, мы почти не общались. Гораздо лучше с ним была знакома Линда Ферхоф, спросите о нем у нее.
Ее сознание вновь уплыло в темноту, накрывшую мир теплой, ласковой пеленой.
Император развернулся и вышел, бросив на прощание
— Я вернусь позднее.
Ланселот Бернс и Максимилиан сидели в кабинете князя с бокалами в руках. Они беседовали уже долгое время, обсуждая интересные им обоим темы. Бернс рассказал Шереметьеву о своей ученице, не скрывая, что любит ее.
— Я был полнейшим дураком, князь. И она правильно сделала, что полюбила вас, вы не сделаете такой глупости как я, не станете бояться своих чувств. Меня предали однажды и я стал опасаться сердечной привязанности. А Екатерина сама, очевидно, когда-то обожглась на том же. Гордой и сильной девушке это послужило уроком, она держалась независимо от мужчин и не старалась нравиться им. Такие сильные натуры никогда не предают близких, чаще сами бывают преданы. Берегите ее. Если не возражаете, я поживу в городе, пока ваша супруга выздоравливает.
Максимилиану нравился Катин учитель, он видел в нем благородство, богатый опыт и большой ум, ему не хотелось терять такого человека, едва встретив его на своем пути.
— Оставайтесь, профессор. А еще подумайте над моим предложением. Я давно хотел открыть в Белоярске магическую школу. Быть может, сделаем это вместе, а вы пойдете работать ректором?
Владимир Годунов сидел в одной из комнат в подвале Тайного приказа. Перед ним на жесткие стулья были усажены бывшие однокурсники графини Шумской Линда Ферхоф и Игорь Ланевский. Испуганные, с дрожащими руками, они подобострастно смотрели на Императора, пытаясь угадать, что от них требуется. Тот же смотрел на них жестким, вымораживающим взглядом и молчал. Затем, раздвинув губы в пренебрежительной усмешке, лениво проговорил:
— Я хочу, чтобы вы оба сейчас вспомнили время, когда обучались в Варяжской Академии и рассказали мне о вашей однокурснице, графине Екатерине Шумской. Все, что знаете, без утайки и без вранья. А я узнаю, когда вы будете врать, это мой Императорский дар.
— Шумская, эта серая мышь? Да что о ней говорить? — зачастила Линда, льстиво улыбаясь Годунову. — Только и делала, что училась, да еще подрабатывала в городском архиве, денег-то ей не слал никто. Нищая, она и одевалась в сплошную серость, лишь бы подешевле, ела только в столовой, куска хлеба не на что купить было. И не дружила ни с кем, не общалась, держалась ото всех в стороне.
