— О, Великие Боги! Максимилиан! Княгиня! Я будто чувствовал, заторопился сюда. Обычно, бываю здесь два раза в месяц. Тогда, в тот день, когда вы, Екатерина Алексеевна, ушли сюда с уненши, мы с охотниками пошли следом за вами, но вас наверху уже не застали. Угли от вашего костра были еще теплыми, но как мы ни бились, пройти вниз так и не смогли. Нас просто не пускали тупики, иногда выбрасывало обратно, едва мы проходили сотню метров. Мы прождали вас неделю, потом ушли в Иванград и теперь каждые пятнадцать дней приходим узнать, нет ли изменений. А попасть внутрь так и не смогли. Но во всех землях все успокоилось, нежить осталась в небольших, разумных количествах и боится людей, прячется, нападает редко.
— Так сколько же прошло здесь времени, пока нас не было? — заволновалась Катя.
— Год и неделя, княгиня. Вчера вашему сыну исполнилось пятнадцать лет.
— Петруше пятнадцать лет! — прошептал Максимилиан. — Как долго меня не было! Домой, срочно домой!
Он подхватил Катю на руки и сделал шаг вперед.
— Нет! — испуганно вцепилась она в его плечо. — Только не скороходом! Мы не знаем, сможешь ли ты им передвигаться. Возможно, особенности уненши не покинули тебя и ты развоплотишься в переходе. Лучше мы полетим. Ваше Величество, встретимся позднее.
Они взлетели и помчались в сторону Белоярска, наблюдая сверху, как внизу открывается переход и в нем исчезают человеческие фигурки. Через несколько часов они опустились на землю в саду княжеского дома. К Кате тут же подошел один из уненши и бесстрастно проговорил:
— Мы все сделали, хозяйка. Мы больше не нужны здесь. Уходим.
— Спасибо, большое вам спасибо! — поблагодарила Екатерина. Уненши развернулся и взмыл в небо, все так же держа за руку ребенка. За ним умчались остальные. Высоко в небе развевались их широкие серые одежды.
Максимилиан и Катя зашли в дом держась за руки. Они прошли по лестнице, зашли в гостиную, где слышались голоса и уже горели чародейские лампы. Дети, все четверо, сидели вокруг небольшого круглого стола и слушали старшего брата, читающего им книгу. Наташа с младенцем сидела на диване, ее старший сын, восьмилетний Максимлиан строил замок на ковре. Петруша словно что-то почувствовал, оторвался от книжных страниц и поднял голову.
— Папа? Мама?
Он побледнел, с недоверием глядя на родителей, поднялся со стула, обошел вокруг стола и остановился. Все остальные, кроме младенца, замерли в недоумении. Максимилиан шагнул вперед и хрипло произнес:
— Это мы, сынок! Петруша, это мы с мамой вернулись!
— Папочка! Мой папочка! — взвизгнула Иришка, налетая на отца, смеясь и плача, обнимая его.
— Папа, папа, мама! — неуверенно заговорили Лиза и Миша, слезая со стульев и несмело подходя ко всем.
Через два часа все они уже убедились в реальности прибывших хозяев. Заплаканная Наташа предъявила для знакомства второго сынишку, Федора. Князю представила его тезку, а также двух княженят Барятинских — Лизу и Мишу. Впечатлений было столько, что уснуть смогли только поздно ночью. Когда Катя вошла в спальню, муж ее уже спал. Она прилегла рядом, рассматривая его лицо, прислушиваясь к дыханию. Поняла, что он вовсе не спит, просто делает вид, будто уснул. Закрыла глаза и провалилась в глубокий сон без сновидений.
Князь Шереметьев с утра пораньше тренировал своего сына. К его удивлению, Петр был неплохо подготовлен. Он уверенно владел мечом и кинжалами, многое знал и умел в боевом чародействе. Максимилиан задал ему несколько вопросов по теории чародейства и сын подробно ответил ему на каждый. Видя удивление отца, произнес:
— Не беспокойся, папа. Князь Алексей хорошо учил меня, он говорил, что от моей подготовки может зависеть жизнь, моя или моих близких. Он любил нашу маму и нас с Иришкой тоже любил. Считал, что в любви — сила семьи. Мы и Лизу с Мишаней тоже любим, и они нас. У нас дружная семья. Хорошо, что ты вернулся, папа.
Катя с Максимилианом решили сходить в гости к Наташе. Прогуливаясь по широкой центральной улице города, отвечали на приветствия. Капитан городской стражи Андрей Смирнов встретил их, когда они прошли уже половину пути. Они обнялись с князем, немного поговорили, Смирнов получил приглашение на завтрашний обед. Перед тем, как разойтись, кивнул в сторону:
— Как вам памятник князю Барятинскому, Екатерина Алексеевна? Градоначальник постарался, из Императорской казны деньги выделили.
Катя посмотрела на скульптуру, установленную на высоком постаменте. На ней Алексей Барятинский был изображен в полный рост с мечом в руке.
— Неплохо. — ответил за Катю Максимилиан. — Только меч зачем? Князь ведь был сильным чародеем.
— Как зачем? — недоумевал Смирнов. — Его ведь с мечом в руке на поле боя нашли, с ним и похоронили. Там была тьма великая перебитой нежити. Видимо, когда чародейская сила иссякла, пришлось и мечом поработать, да еще вплотную к нежити. Эх, страшные дни были.
Шереметьев бросил взгляд на жену, Катя стояла, крепко сцепив зубы. Лицо ее было настолько бледным, что он испугался. Быстро попрощался с другом и увлек Екатерину дальше по улице. Через несколько шагов встревоженно спросил:
