— Что с тобой произошло, ты плохо чувствуешь себя?
— Нет, нет, все в порядке. — она отвела глаза, не желая смотреть на него.
У Бернсов они пробыли недолго. У Екатерины разболелась голова, от этой боли она никак не смогла избавиться. К тому же в памяти то и дело возникали картины нападения гулей на городок и деревню. Несчастные люди, сожранные этими тварями, поле, на котором кровь мешалась с травой и землей, та страшная битва встали у нее перед глазами и тело Алексея, растерзанное, с мечом в руке. Дома она помылась, немного почитала детям и легла спать. Муж лег позднее и проснулся раньше нее. Когда Катя открыла глаза, его уже не было в постели.
Максимилиан словно наверстывал время, когда его не было в городе и в семье. Он много занимался с детьми, затеял ремонт родового дома, делал перепланировку сада, пригласив известного мастера из стольного града. Устроил около дома площадку, на которой могли заниматься и маленькие дети и почти взрослый Петр. Несколько раз он бывал в Иванграде, проверил работу старост в землях княжества. Обедать он предпочитал дома. Ему было интересно ощущать себя частью семьи, разговаривать, обсуждать что-либо. Дети тянулись к нему, для него это было приятно. Никак не складывались у него только отношения с женой. Между ними, незримый, стоял князь Алексей Барятинский. Жестокая ревность терзала Максимилиана, он представлял, что Алексей целует его жену, ласкает ее, носит на руках, ловит ее стоны в минуты блаженства и ярость поднималась в его душе.
Он видел, что его холодность угнетает, мучает Катю. Знал, что она до сих пор любит его и не ее вина, что так обернулись события. Все понимал и ничего не мог сделать с собой. Однажды Айрин спросила у него, как он стал уненши, ведь считалось, что в них перерождаются те, кто умер мучительной смертью. Тогда он рассказал, как Ксения Лопухина обрушила под ним берег разлившейся реки, как упал он, придавленный массой тяжелой земли, а чародейка заключила его тело в кокон и он умирал мучительно долго от удушья. Из-за кокона его не могли обнаружить чародеи в Тобольске, пока его вымывало бурными водами Тобола и несло дальше, вниз по реке. И когда Катя летала, обессиленная, в надежде обнаружить хотя бы его тело, она тоже не имела ни единого шанса на это.
Их общение на людях было вполне обычным, они разговаривали, решали возникшие задачи, занимались с детьми. Только очень внимательный человек мог бы увидеть, что княгиня похудела и осунулась, а в глазах ее живет тяжкая, беспросветная тоска. А князь Шереметьев часто уходит в свои мысли, а порой смотрит на свою жену, будто желая разгадать великую загадку и никак не может это сделать. Случаются пары, которые очень быстро выясняют отношения, если они заходят в тупик. Ни Катя, ни Максимилиан к таким людям не относились.
Начиналась жаркая летняя пора. В Белоярске цвели розы и декоративные кустарники, любимый Катин курильский чай распустил свои яркие, желтые лепестки. Ночами шли теплые дожди, а утром солнце отражалось в лужах, которые быстро исчезали под его горячими лучами. Максимилиан возился в саду, делая ограждение большой цветочной клумбы. Два дня назад он придумал выложить из кусочков цветного мрамора красивый узор, сделал набросок и сегодня принялся за работу. Он всегда любил что-то делать своими руками, с юношеских лет учился разным ремеслам и умениям.
— У тебя хорошо получается, князь. Умелым рукам многое под силу. Вот бы еще голова научилась также хорошо думать.
Князь Шереметьев не спеша развернулся. Всеведущая мать Макошь усмехалась, стоя под молодой березкой.
— Почему же, Мать наша Макошь, ты считаешь, что с головой у меня не все ладно? Чем же я огорчил тебя и заставил так обо мне думать?
Он старательно вытер тряпицей руки и взял со столика кувшин с квасом. Налил в кружку, протянул Богине. Макошь не стала отказываться, с удовольствием выпила прохладный квас, похвалила:
— Вкусный, смородиновый. Хорошая у тебя хозяйка, князь.
— Не жалуюсь, всеведущая. Только ведь ты не кваса пришла отведать и не хозяйку мою похвалить. Что-то без жены моей хочешь сказать мне.
— Догадливый. — скупо усмехнулась Богиня. — Вот только о другом додуматься не изволил. Тебе одному за последние тысячи лет дано второй раз от смерти к жизни перейти и неспроста это. Любовь тебя держит в Явном мире и тянет тебя сюда. Вернулся ты и опять считаешь, что жить будешь вечно? А если вдруг нежданно-негаданно снова беда случится, так и уйдешь в Навь, оставишь любовь свою без слова ласкового, без нежности, будто есть у нее великая вина перед тобой. А между тем, Алеша Барятинский искренне любил Екатерину, он спас ее от одинокого угасания, от тоски по тебе, большой души был человек. Да и как не любить ее, она достойна счастливой жизни. А ты не знаешь, сколько тебе времени отпущено, но каждый прошедший день с малой пользой потратил. Думай, князь, думай.
