— Платят в магазине на кассе, Долгов. А если вы что-то не усвоили, то для помощи существуют учебники и онлайн-уроки.
— Екатерина Андреевна…
— Ну что еще? — с долей раздражения дернула плечом куратор.
— Давайте я вас подвезу, — предложил Родион, гадая, что на этот раз стало причиной недовольства Лавровой.
— Не стоит, — холодно отрезала женщина. — Не хочу, чтобы про меня ходили такие же слухи, как про Гаеву.
— Откуда вы?.. — удивленно начал курсант, Екатерина Андреевна только пренебрежительно фыркнула.
— Кажется, я говорила вам, что не люблю, когда меня считают дурой?
— Я не…
— Неважно, — перебила куратор, направляясь к выходу. Курсант поплелся за ней. — А если вам нужен репетитор, то это к Романенко. Он ведь тоже криминологию ведет?
— Ну Екатериночка Андреевна, ну пожалуйста, — умоляюще протянул парень, успев галантно распахнуть перед куратором дверь. — Вы просто так все замечательно объясняете…
— Правда? Спасибо. А вот за “Екатериночку”… — грозно начала капитан.
— Простите, как-то само вырвалось, — примирительно выставил ладонь вперед Родион.
— На первый раз прощаю, — усмехнулась Катя. — Ну что, вы не передумали меня подвозить?
***
Долгов нечасто бывал в гостях у своих пассий, и те редкие визиты не оставляли ровным счетом никаких особенных воспоминаний. Квартиры этих девиц делились на два типа: либо безупречно убранные умелыми домработницами хоромы, либо абстрактный творческий бардак. Да и посещения обычно были с определенной целью, и после страстного секса девицы не горели желанием вести великосветские беседы на кухне. Родион, впрочем, и не жаждал остаться: о чем можно разговаривать с девушкой, которая без зазрения совести тратит родительские деньги и не чурается случайных связей?
Тем более непривычно было просто сидеть в обществе красивой женщины, внимательно вслушиваясь в мягкие переливы ее голоса, с интересом поддерживая разговор, который с криминологии постепенно перешел на совершенно посторонние темы. Долгов чувствовал себя расслабленно как никогда: остроумная, милая собеседница, уютная квартира, ароматный кофе в расписанной цветами забавной чашке… Курсант вдруг подумал, что хотел бы приходить сюда каждый день, просто пить кофе, просто болтать… Родион усмехнулся. Просто? Разве сейчас, наблюдая за этой красивой женщиной, он не хотел большего? Ее плавные, естественные жесты завораживали, ее спокойный, немного насмешливый взгляд как-то необъяснимо будоражил, словно бесконечность моря, манящего своей загадочностью. Да, Екатерина Андреевна определенно была загадкой. И Долгов снова удивился себе: как он мог так пренебрежительно думать об этой невероятной женщине? Неужели из-за каких-то дурацких предрассудков? Ну не идиот ли он после этого?
— Что-то мы с вами увлеклись, — слегка улыбнулась Лаврова, взглянув на часы, показывающие девять вечера. — Вам, наверное, пора.
Родион очень хотел сказать, что никуда не спешит, но огромным усилием воли сдержался. Он что, хотел остаться? Совсем свихнулся, не иначе.
— Да, наверное, — скомканно произнес курсант и отставил чашку. — Вы варите замечательный кофе, Екатерина Андреевна.
— Спасибо, — вновь улыбнулась она.
— Мы… встретимся завтра? — спросил Долгов неуверенно, неторопливо застегивая куртку. Если учесть, что машина стояла в паре шагов от подъезда, это можно было расценить как попытку потянуть время.
— Нет, завтра не получится, — качнула головой Лаврова.
— Почему? — курсант вопросительно поднял на нее глаза, в которых мелькнуло разочарование.
— Ну, не только у вас могут быть личные дела, — вновь возвращаясь к язвительному тону, бросила женщина, и сердце Родиона на мгновение странно замерло.
— Понятно, — ответил он на удивление спокойно. — До свидания, Екатерина Андреевна. Еще раз спасибо за кофе.
Лаврова захлопнула за Долговым дверь и прислонилась к стене, невольно прижав ладони к щекам — Кате казалось, они пылают. Странная реакция на невинные посиделки с курсантом. Впрочем, если учесть его красноречивые взгляды… Все-таки хорошо, что на завтрашний вечер у нее планы, а то как знать, какой глупостью может завершиться подобное времяпрепровождение…
========== Часть 8 ==========
— Мам, ну сколько можно?! — Катя раздраженно захлопнула дверь кухни и почти с детской обидой уставилась на Антонину Игоревну. — Сколько раз я тебя просила не устраивать эти дурацкие смотрины?
— Катюш, не кипятись, — примирительно проговорила Лаврова-старшая, извлекая из духовки замечательно ароматный пирог. — Я всего лишь хочу, чтобы моя дочь была счастлива. Кать, тебе уже двадцать семь, а ты…
—… До сих пор старая дева, — с милой улыбкой закончила дочь.
— Я этого не говорила.
— Но подумала. Мам, — Катя уселась на стул, словно забыв, что в гостиной ее с нетерпением дожидается очередной кандидат в супруги, — я тебе говорила и повторяю снова: не все женщины мечтают стать домашними рабынями и нарожать десяток детей.
— Почему сразу десяток? — Антонина сделала вид, что не замечает ехидства дочери. — Хотя бы на одного внука я могу рассчитывать?
