Они неторопливо кружились в вихре мягких, щемяще-нежных звуков, и оба чувствовали внезапно нахлынувшее умиротворение. Долгов не пытался пошло прижаться, облапать, и Катя была ему благодарна за это. Она никогда не умела правильно реагировать на мужские прикосновения, сразу начинала напрягаться, а уж если кто-то позволял себе лишнее, то и вовсе готова была взорваться возмущением — чужие руки не вызывали у нее ничего, кроме брезгливости. Наверное, память тела, хранившего как неприятное воспоминание ощущение противно липких рук и влажных губ… И тем более странным было то, что прикосновения Долгова не вызывали отвращения. Особенно вчера, когда ее словно прошибло током, едва он коснулся горячей ладонью ее талии…
Родион смотрел в задумчивое лицо Лавровой так, словно пытался запечатлеть в памяти каждую черточку. Она впервые была так близко, и сердце замирало от непонятного сладостного чувства. Безумно приятно было вести ее в танце, ощущая, как она послушно следует за ним, как расслабленно и плавно двигается, позволяя ему сейчас, в эти мгновения, побыть главным. Это пьянило намного сильнее вина, сильнее легкого запаха шампанского и по-летнему ярких духов, которыми пахло от Лавровой. И больше всего Родион хотел, чтобы этот танец не заканчивался. Почему нельзя поставить на паузу самые прекрасные моменты в жизни?..
— Вы замечательно танцуете, Родион, — улыбнулась Катя и поспешно отодвинулась — стоять чуть ли не в обнимку, когда музыка закончилась уже довольно давно, по крайней мере глупо.
— Вы тоже, — Долгов с сожалением выпустил прохладную ладонь женщины из своей руки.
— Знаете, пожалуй я пойду, — сказала она неловко, поправляя тонкий браслет на запястье. — Завтра на работу, а у меня еще найдутся дела.
И, не дожидаясь ответа, Лаврова моментально скрылась среди гостей. Родион проводил ее разочарованным взглядом и тут заметил что-то, блеснувшее на полу. Тот самый браслет.
— Екатерина Андреевна, ну вы просто как Золушка, — Долгов возник рядом совершенно неожиданно, и Катя вздрогнула, отвлекаясь от размышлений. — Сбежали, еще и браслет потеряли.
— Спасибо, — кивнула Катя и попыталась защелкнуть замочек. Замерзшие пальцы плохо слушались, и ничего не получалось.
— Позвольте, — и Долгов, не дожидаясь ответа, бережно взял женщину за руку. Щелкнул замочком, застегивая украшение, а потом вдруг поднес ладонь к губам и поцеловал. Лаврова замерла, ошарашенно глядя на него, но Родион, казалось, не заметил ее замешательства. Распахнул дверцу машины и кивнул Кате. Она, растерянная после такой выходки, послушно устроилась в салоне. Платье на мгновение зацепилось за какую-то пружину, и взгляду парня предстала кружевная резинка чулок. Всего какой-то миллиметр, всего на долю секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы окончательно слететь с катушек. И когда сумка Лавровой упала на пол, а их руки соприкоснулись, Родион решительно притянул женщину к себе, накрыв ее губы мягким, неторопливым, затягивающим поцелуем. Катя подалась назад, прислонившись к спинке сиденья, и моментально оказалась прижата к нему вплотную.
— Родион, прекратите, — выдохнула она, пытаясь оттолкнуть курсанта.
— Вам неприятно? — запястья мгновенно были стиснуты сильной рукой, и поцелуй возобновился. Теперь уже настойчивый, страстный, даже бесцеремонный. Лаврова еще пыталась по инерции отбиваться, но именно по инерции. Потому что на самом деле ей впервые было настолько приятно.
Родион не спеша опустил лиф платья немного вниз, оголяя часть груди, дразня, провел кончиком языка по ключицам, оттянул зубами край скромного элегантного белья, и только тогда Лаврова пришла в себя.
— Долгов, прекратите! — негромко, почти умоляюще повторила она непослушными губами, на которых все еще чувствовались поцелуи.
Парень никак не отреагировал, продолжая ласкать каждый сантиметр светлой кожи, буквально впитывая осевший на ней аромат духов. Провел ладонью свободной руки по линии шеи, так медленно и осторожно, что Катя затаила дыхание, словно боялась, что тепло его руки исчезнет, а это вдруг показалось чем-то по-настоящему страшным.
Женщина судорожно вздохнула, почувствовав, как вторая рука скользнула вниз, под платье, но даже не попыталась оттолкнуть. Недоуменно замерла, когда парень опустился перед ней, неторопливо провел по ноге, чувствуя сквозь тонкую ткань чулок тепло ее тела. Воображение тут же дорисовало кружевную резинку и розоватый след от нее на нежной коже. Возбуждение буквально прошибло насквозь, Долгов сцепил зубы, чтобы не застонать. Осторожно коснулся обнаженной кожи бедер, легкими движениями поднимаясь все выше. Катя застонала, почувствовав его пальцы между ног. В голове шумело, и уже явно не от шампанского. А в следующее мгновение ощутила жаркие губы на коже и вспыхнула, начиная догадываться, что последует за этим.
