— Долгов… — вытолкнула она негромко, почти испуганно, и поймала удивленный взгляд курсанта.
— Вы что, боитесь меня? — спросил он наконец, чуть не рассмеявшись. — Не думал, что такой страшный.
Лаврова молчала, прислушиваясь к судорожному стуку собственного сердца, и этот звук, ей казалось, разносился на все пронзительно-тихое помещение. Боялась ли она своего курсанта? Нет, совсем нет. Катя боялась собственной реакции на его близость, на его голос, на его прикосновения… А Долгов, словно прочитав ее мысли, сделал еще шаг вперед и бережно взял Лаврову за плечи. Женщина застыла, боясь пошевелиться.
— Екатерина Андреевна, что вы со мной делаете? — Горячее дыхание буквально обожгло кожу, а в следующее мгновение Родион притянул Катю к себе и поцеловал. Не как в самый первый раз, ласково и убеждающе, а жарко, торопливо, жадно, наслаждаясь каждой секундой. Подчиняя, покоряя, заражая своим безумием. Это был не просто поцелуй, это была необходимость. Сейчас, целуя эту женщину, осторожно поглаживая ее по отчего-то чуть вздрагивающим плечам, Долгов понял, как успел соскучиться за какие-то ничтожные часы без нее. Без ее близости, без возможности прикасаться к ней. А еще Родион, кажется, начинал понимать: каково это — чувствовать потребность в ком-то. Он особенно ясно осознал, как эта невероятная женщина ему нужна. А еще — что не позволит себе ее потерять.
Она стала его мечтой, и он сделает все, чтобы эта мечта сбылась.
========== Часть 11 ==========
Сегодняшний вечер капитана Лавровой мало чем отличался от ее вечеров во время работы оперативником. Если не было допросов, задержаний и прочей рутины, Катя устраивалась в тишине с листом бумаги и ручкой и начинала размышлять. Не в спешке, на ходу, а медленно, со вкусом, анализируя каждую крошечную деталь, каждое невзначай брошенное слово. Сопоставляла всю известную информацию, прикидывала, что еще необходимо узнать, задавала себе вопросы, которые не возникли раньше. И зачастую именно в такие моменты неторопливых раздумий и открывалась истина. Все кусочки паззла становились на свое место, образовывая цельную картину. Этот момент, когда понимание вдруг пробивало насквозь, разрушая банальную скучную схему, был таким сладостным и прекрасным, что не передать словами. Именно за эти мгновения озарений Катя Лаврова любила сложные, запутанные дела. Любила так, как ни что иное.
Вот и сейчас, машинально прихлебывая успевший остыть кофе, Катя чертила на бумаге какие-то понятные ей одной схемы, пытаясь выстроить на основе известных фактов приемлемую версию. Это как сложное уравнение в математике — нужно найти множество неизвестных, чтобы с их помощью найти другие неизвестные. Вот только в расследованиях в этом плане труднее: необходимо понять не только как искать, но и что искать. Но разве когда-то капитан Лаврова пасовала перед трудностями?
Катя раздраженно отбросила назад мешавшие волосы и принялась гипнотизировать взглядом листок. Вопросы множились, а вот ответов не было, одни догадки. Тарасов и Соболева. Детдомовская девчонка и помешанный на Бодлере сумасшедший. Что у них могло быть общего? Кроме факта убийства, если преступник действительно Тарасов. А ведь слишком многое указывает на это: стихи, запись в блоге, учеба Тарасова в медицинском университете… Алиби на день убийства у него тоже нет. Мотива, впрочем, тоже не имеется. “Пыль прошлого”. Какое прошлое может быть у двадцатилетней девчонки? Правильно Долгов заметил. И насчет места обнаружения тела тоже прав. А вот она что-то совсем расслабилась, даже не может сопоставить факты. Мозги начисто отшибло от ухаживаний юного поклонника. Лаврова сердито фыркнула и с грохотом отставила кружку. Неуместно вспомнился поцелуй в библиотеке, свое поспешное бегство и удивленный взгляд не вовремя вернувшейся библиотекарши… Долгов, наверное, хорошо посмеялся над растерянностью взрослой тетки, раскрасневшейся от поцелуев словно малолетняя школьница.
Лаврова шумно отодвинула стул и, поднявшись, подошла к окну. Прижалась лбом к стеклу, словно пыталась прогнать мысли, от которых кидало в жар. Но память упрямо подсовывала сцену в машине, и от стыда хотелось провалиться. А Долгов молодец, вел себя так, словно ничего не произошло… Если не считать настойчивых взглядов и пресловутого черт-бы-его-побрал поцелуя. А что ее, собственно, удивляет? В постели у такого парня уж точно побывала не одна юная красавица. Было бы странно, если бы тот случайный эпизод стал для него чем-то из ряда вон выходящим…
Катя распахнула окно, впуская в помещение холодный осенний воздух, призванный выстудить из ее головы непотребные мысли. О чем вы думаете вообще, капитан Лаврова? Надо дело распутывать, а вы размышляете о бурной личной своего курсанта. Курсанта, которому позволили бесстыдно себя ублажать. С которым увлеченно целовались чуть ли не на виду всего университета. И который, похоже, даже не думает на этом останавливаться…
