— Ничего. Просто у них своя жизнь, а у нас своя.
— Не хочу больше к ним ездить; не хочу, чтобы их видела Алена!
Эта решимость отгородить нас от их гибельной жизни была трогательна — но Твой жест был слишком суров; я возразил:
— Нет, будем ездить. Иногда. И будем ставить свои условия.
— Да, милый, ты прав: иногда, и только — свои условия! — согласилась Ты, сжимая мне руку. — Раз в год, не чаще! Чаще — это выше моих сил!..
4
Помню день, даже час, когда Ты спросила: что такое социология? Не потому помню, что вопрос неожиданный — просто спросила в неподходящий момент… Накидываясь на чтение, Ты зачитывалась до того, что мне приходилось отнимать у Тебя ночью книгу или журнал, а Ты отдавать не хотела, ворча, что Ты — свободный человек и вольна делать, что хочешь, так что мы затевали возню под девизом: "Кто тут главнее?" — и возня заканчивалась понятно чем: объятиями и прочими атрибутами любовных игр; а утром Ты не могла встать, и я тормошил Тебя, щекотал или делал Тебе массаж — его Ты обожала… И в одно такое утро, когда я, выпростав Твое тело из-под одеяла, оседлал его и занялся массажем Твоей спины, заряжая Тебя, а заодно и себя бодростью — Ты, еще разнеженная и расслабленная, не в состоянии разлепить глаз и поднять головы, неожиданно спросила:
— Милый, что такое социология?
Я едва не свалился с Тебя, ошарашенный: "Ну, начиталась, моя радость!" — однако от смеха удержался и, продолжая свое приятное занятие, коротко объяснил Тебе в объеме энциклопедического словаря, лукаво утрируя в духе прямолинейного марксизма, что такое социология.
— Спасибо, милый, — сказала Ты, не заметив моего лукавства. — Ты всегда так просто всё объясняешь!.. А знаешь: я бы хотела заняться ею.
— Почему? — снова впал я в состояние полного недоумения.
— Всегда хотела копаться в людских проблемах. Только не знала, как подступиться.
— Да как же Ты хочешь заниматься, не имея об этом понятия? — взялся я Тебя вразумлять. — Чтобы заниматься, надо снова учиться!
— А мне нравится учиться, — простодушно ответила Ты.
— А если учеба затянется на годы, а потом надоест?
— Милый, ты в меня не веришь?
— Верю, — легко бросил я, только чтобы отделаться — пора было вставать и заниматься делами; так что решить проблему Твоих гипотетических отношений с социологией утром мы так и не успели. Продолжили разговор за ужином:
— Ты не забыла, как утром хотела быть социологом? — улыбнулся я.
— Нет, — ответила Ты серьезно. — Я думала над этим целый день.
— И что надумала?
— Милый, я не раздумала.
Теперь задумался я: что это с Тобой? Каприз? Кризис души? Желание что-то кому-то доказать?.. Между тем Ты встала, чтобы убрать со стола.
— Посиди, — попросил я. Ты села; я взял Твою руку в свою и сказал:
— Раз хочешь, иди. Только зачем? Я буду считать виноватым себя: что-то такое сделал, что сбил Тебя с толку.
— Нет, милый, ты тут нипричем, — ответила Ты кротко.
— С Тобой что-то происходит. Что именно?
— Видишь ли, милый… Ты, я знаю, принимаешь меня за дурочку — так удобней нам обоим.
— Хорошего же Ты мнения обо мне!
— Да я о тебе самого лучшего мнения, но твоя голова всегда занята, тебе трудно переключаться на мои проблемы. И зачем? Ты и так много мне дал. У меня всегда были свои мысли, но в них такой кавардак! Мне ужасно хочется многое понять — а чего-то главного ухватить не могу. Вроде бы, и читаю много, а оно все равно ускользает.
— Ты знаешь: многие бьются над этим главным всю жизнь — и не находят.
— Что мне многие!
— Но разве главное для нас с Тобой — не семья и работа? — попробовал я Тебя переубедить. — Отсчитывай отсюда, и все у Тебя встанет на свои места.
— Да, милый, ты, как всегда, прав. Но понимаешь… Что-то все-таки есть еще, — продолжала Ты, не очень, впрочем, уверенно. — И повесть моя была желанием найти это, и учительство… И в тебя влюбилась поэтому: вот, — думаю, — человек, который поможет мне справиться с моими проблемами… Милый, ты не обижайся, я ведь откровенна с тобой; но я так влюбилась в тебя — даже не в тебя, а в этот твой образ мира — мне хотелось видеть, как ты, думать, как ты! Но странно: я потеряла голову, потеряла почву под ногами — все потеряла! Поверь, милый, я не дурочка, нет — просто я переросла себя, ту, прежнюю, и теперь, когда мы уже столько лет вместе, начинаю понимать это… Но я хочу большего: вровень с тобой быть — чтоб ты мог на меня опереться, доверить мне самые глубокие свои мысли… Помнишь, как мечтали: спина к спине, и — круговая оборона? Но я вижу, чувствую: ты по-прежнему — в одиночку; я у тебя — только для тепла и уюта…
— А Ты помнишь, как собиралась нарожать ораву мальчишек?
— Но ведь ты же не хочешь!
— А если захочу?
— Так нарожаю! Ты же мне поможешь немного, правда?
— Даже не "немного", и, думаю, это будет уже скоро.
— Прекрасно! Так, милый, ты позволишь мне сменить работу?
— По-моему, Ты в ситуации
— Милый, а что мне помешает вернуться, если не получится?..
