— Вот сейчас я попала в один класс с девочкой, с которой вместе училась в средней школе. Она всем сказала, что от меня лучше держаться подальше, и рассказывает всякие истории прошлых лет, в том числе выдуманные. Но я сама молодец. Вот и жну, что посеяла, ничего не поделаешь.
У меня чуть не сорвалось с языка, что так и есть на все сто процентов, но настроение не располагало к колкостям, и я промолчал.
— Хотя одна девочка мне все-таки поверила. Моя бывшая одноклассница Мадока. Вот я за ее спиной тоже увидела…
— И что ей сказала?
— Предупредила, что она скоро умрет, и попросила, чтобы она чаще оглядывалась по сторонам.
— А она?
— Поблагодарила.
Какая странная девочка. Хотя, может, она просто увлекалась всякой мистикой, но на самом деле не поверила.
— И что же дальше?
— Я хотела спасти Мадоку. Мы с ней после того разговора подружились. Она первая мне поверила, и я решила, что ни за что не дам ей умереть.
Но Куросэ мне уже признавалась, что ей еще ни разу не удалось провернуть задуманное. Что-то меня не тянуло узнавать, чем же именно закончилась история. И вопросов больше задавать не хотелось.
— Я не знала, когда она точно умрет, поэтому отправила ее фотку Зензенманну. Не помнишь? Правда, он не ответил.
— Прости…
Сообщение я получил, но цифр над головой девчонки не увидел, так что ничего не написал.
В тот период я редко открывал твиттер, могло статься, что к тому времени, как я открыл переписку, она уже попросту умерла и цифры исчезли.
— Да я не в обиду. В конце концов, я сама ее не спасла. Она умерла у меня на глазах.
— Несчастный случай? — невольно спросил я, разбивая тяжелую тишину.
Подул ветер и зашелестел ивовой листвой.
— Самоубийство.
— Ясно…
Все-таки зря спросил. Хотелось переключиться на какую-нибудь другую тему, но я никак не находил благовидного предлога.
— Я не заметила, что над Мадокой издевались. Я вижу, что над человеком нависает смерть, но все самое главное от моих глаз ускользает.
Я бросил на нее невольный взгляд. Куросэ плакала. Я решил сделать вид, что из-за темноты не заметил.
— Она сказала: «Я тебе сначала не поверила. Как оказалось, зря» — и потом... — Куросэ всхлипнула.
— Ясно…
— Больше не хочу смотреть, как умирают мои друзья. Так что я обязательно спасу вас с Кадзуей. И менеджера, разумеется. — Тут она опомнилась, вновь подняла бинокль к глазам и пробормотала, что все как обычно.
— Меня можешь не спасать, я для себя все решил.
Я не стал уточнять: она и так поняла.
— Почему? Разве может человек, который знает, когда умрет, не искать другой выход? Я бы на твоем месте запаниковала.
— Может, как видишь. По-моему, я уже говорил, что не собираюсь вмешиваться в естественный ход вещей. И как-то больно жирно спасать себя одного. Страшно-то оно страшно, но такова судьба, и с ней приходится мириться.
Я слишком много смертей допустил, чтобы теперь пытаться избежать своей. Значит, я ее приму.
— Но…
— Забей. Хватит об этом. — Я спрятался под пледом и оборвал разговор.
Еще где-то час мы молча следили за Кимурой. Хотя правильнее сказать, что следила Куросэ, потому что бинокль забрала она, а я читал книжку с телефона. Купил в электронной библиотеке ужастик, чтобы не уснуть, но даже страх не мог перебороть сонливость. Так что я только скользил глазами по буквам, отчаянно сражаясь со сном.
И все же веки тяжелели. Куросэ, по-моему, включила какую-то музыку, потому что теперь она сидела в наушниках. Да еще и кивала в такт. Тут-то я и отключился.
Проснулся от шума мотоцикла. Светало, и, хотя солнце еще не взошло, чувствовалось, что на востоке занимается новый день.
Я поежился от холода, завернулся поплотнее в сползший плед. Куросэ так бахвалилась, что будет до утра следить за менеджером, но в реальности и она натянула капюшон толстовки на глаза, обняла колени и уснула.
Бинокль чуть не выпадал из ее рук, так что я забрал его и направил на комбини. Убедился, что Кимура все так же ходит по залу, и у меня отлегло от сердца.
Часы на мобильном показывали двадцать минут шестого, и до конца смены оставалось еще больше трех часов. Но скоро люди начнут выходить из домов, и не хотелось бы, чтобы меня застукали спящим на лавочке.
А еще у меня каждую мышцу ломило от сна в непривычной позе. Я ни капли не отдохнул, а голова наливалась свинцом. Похоже, мои силы иссякали.
— Куросэ. Куросэ, ау! — Я затормошил приятельницу, она проснулась и тут же выпрямилась. Ненадолго, впрочем: почти сразу снова обхватила колени и повалилась на бок. Видимо, по утрам мозг у нее не работал: сколько я ни звал, она больше не просыпалась.
С меня же слетели последние остатки сна, поэтому я укрыл подругу своим пледом и ушел к магазину.
— Доброе утро!
— Ого! Мотидзуки-кун, что такое? Ты чего так рано? — При виде меня у Кимуры округлились глаза, и он застыл посреди зала. Судя по всему, как раз раскладывал сдобу.
— Утренняя прогулка. А то в последнее время совсем не занимаюсь спортом, — не моргнув глазом вывернулся я.
— Ну и замечательно! — рассмеялся начальник. Колеблющийся ноль над его головой так и бросался в глаза. — Мотидзуки-кун, ты как, хорошо себя чувствуешь? У тебя сегодня смена, да?