— Да, мне уже намного лучше. Буду работать.
— Ну и прекрасно. А Танака-сан пока болеет, так что я за нее.
— Хорошо…
Я наведался в уборную, купил горячего чая и какао, вернулся в парк. Какая-то бабушка, выгуливавшая собаку, с явным недоумением на лице взирала на спящую на лавочке Куросэ. Видимо, решила, что та сбежала из дому.
— Куросэ, вставай давай, а то хуже будет. — Я сунул ей под нос какао. Девушка медленно села, огляделась по сторонам и поежилась. — Холодно, так что я тебе вот, принес.
— Спасибо, — просипела она и потянула язычок19. Осторожно отпила и вздохнула. И вдруг вспомнила: — А как Кимура-сан?
Не дожидаясь ответа, Куросэ схватила бинокль и посмотрела в сторону магазина.
— Уф, ну хорошо… — Ей заметно полегчало.
Вообще-то кризис еще не миновал, но я представляю, как бы ее подкосило, если бы менеджер умер, пока она спала.
От облегчения ее оставили силы, и Куросэ откинулась на спинку лавочки.
— Напомни, какой дальше план? — спро-сил я.
— Проследить, чтобы он благополучно вернулся домой, и на этом все. Тебе на смену, так что вечером я сама за ним прослежу, не переживай. Но сейчас меня куда больше волнует вопрос туалета. — Она отдала пледы мне и вприпрыжку бросилась к магазину.
Несколько минут спустя принесла мне — видимо, в благодарность за напиток — дынную булочку20.
— Спасибо.
Я надкусил свою булочку, Куросэ — свою, кремовую, и слежка продолжилась.
— Мне пора, — сообщила девушка, когда дело шло к девяти. С этими словами она запихнула в здоровенный рюкзак два пледа, вскочила на припаркованный неподалеку велосипед и уехала.
Поскольку менеджер ехал домой на байке, она собиралась ловить его на полпути. Мы не знали, что случится и где, но она не собиралась ни на миг спускать с него глаз.
Минут пятнадцать спустя Кимура вышел из магазина. Я написал сообщнице и проследовал за ним.
Впрочем, тут и говорить нечего: на велике за байком не угонишься, так что он почти сразу скрылся из виду. Я тем не менее продолжил путь до адреса, который мне заранее скинула Куросэ.
Там-то мы с ней и пересеклись. Она глядела в упор на закрывшуюся за спиной моего начальника дверь, так и не спешившись с велосипеда.
— И как он? — спросил я, останавливаясь по соседству.
— Вернулся без происшествий. Мы сделали все, что могли.
Я вздохнул с облегчением. Но радоваться пока рано: еще непонятно, спасли мы его или нет. Мы с Куросэ попрощались, и я поторопился домой.
Проснулся я в своей постели только в четыре двадцать. Еще минута — и я бы опоздал на смену, так что я опрометью бросился собираться и даже не заправил за собой кровать.
Утром я только в душ и успел заскочить, а потом рухнул спать, как будто сознание потерял. Таким уютом меня объяла родная кроватка…
Я запрыгнул в чистую одежду и унесся на работу. Отчаянно крутил педали, а сам думал — жив ли еще мой начальник?
Каждое движение отдавалось болью в мышцах, да и усталость так до конца и не прошла. Но я наплевал на готовые взвыть суставы и только приналег на педали.
Как оказалось, на смену раньше меня вышла Танака.
— Танака-сан, вы уже поправились?
— Да, температура спала, так что ничего. Надо будет сказать начальнику большое спасибо, когда придет.
— Точно…
Сдается мне, такая возможность ей уже не выпадет. Но я прогнал эти мысли и как ни в чем не бывало принялся за работу.
Телефон, который я тайком припрятал в кармане, зазвонил в начале десятого. В это время мы уже с минуты на минуту ждали Кимуру в магазине, но он пока не шел. Я проверил, что в зале никого нет, и ретировался в кладовую.
— Алло.
— Я на месте, — убитым голосом сообщила мне Куросэ. — Не знаю, что делать… У дома скорая…
— Ага… Понятно.
Она, всхлипывая, продолжала что-то еще говорить, но я уже повесил трубку.
Принялся за уборку в дальнем углу зала. Закусил губу и налег на швабру.
— Кимура-сан сегодня задерживается, — тихонько заметила Танака, укладывая в кассу запас десятииеновых монет. Я не отвлекался от уборки. — Бывает же такое. Наверное, проспал.
— Точно…
Пока Танака смеялась и пожимала плечами, я опять проскользнул в кладовую.
Как и в тот раз, я сел на корточки посреди груды товаров и крепко обхватил руками колени. Но вряд ли ко мне снова подойдет менеджер и спросит, все ли у меня в порядке. Нет больше ни широкой улыбки, ни теплых рук, которые по-доброму похлопают меня по спине.
В кармане снова завибрировал телефон. Наверняка Куросэ. Я не обратил на него внимания и молча плакал.
На следующий день Танака рассказала, что Кимура скончался у себя дома во сне. Инфаркт от переутомления. Его обнаружила супруга, когда заметила, что он не проснулся к смене. Тут же вызвала скорую, но было уже слишком поздно.
Все, как я предсказывал, — только зря потратили силы и время. Какой же я дурак, что на что-то надеялся. Я твердо решил, что теперь точно никогда и палец о палец не ударю.
Куросэ горевала. Я написал ей про обстоятельства смерти и кое-какие слова утешения, но она не ответила.
Видимо, смерть менеджера ее сильно подкосила, и она всю неделю не ходила в школу.