Спустившись на первый этаж, я обнаружил на столе омурайсу23. Мама, видимо, куда-то ушла. Я подогрел блюдо, снял покрывавшую его пленку и набросился на еду. Может, никогда больше не доведется попробовать маминого омурайсу… Стало так тоскливо, что слезы застлали глаза. Я изо всех сил держался, чтобы они не пролились, и заедал печаль ароматным рисом с пряным кетчупом.
После завтрака я опять забился в комнату и склонился над книгой. От большого запаса осталось всего две штуки. В обычной ситуации я бы уже паниковал и бежал в книжный за новой порцией, но теперь уже ни к чему. Если вдруг не успею дочитать, то попрошу положить их со мной в гроб…
Как раз, когда мне пришла в голову эта дурацкая мысль, позвонили в дверь. Мне было лень вставать, поэтому я продолжил чтение, но неизвестные гости позвонили и во второй, и в третий раз, и пришлось тащиться в прихожую.
— Ничего себе ты долго шел! Спал, что ли?
На пороге меня встретила Куросэ, укутанная в непроглядно-черное пальто.
— Ты откуда знаешь, где я живу? Не припомню, чтобы я давал адрес.
— У Кадзуи спросила. Я тебе писала. Ты что, телефон не смотрел?
— Нет, не смотрел…
Куросэ так ежилась, что пришлось впустить ее в дом и проводить к себе в комнату.
— Ого. Тут неожиданно… обычно, — заметила она, раздевшись и оглядевшись. Под черным пальто скрывалась одежда того же цвета.
— А ты думала, как?
— Что у тебя тут все в фигурках милых девочек и всякие подозрительные журналы стопками валяются.
— Не держу ничего подобного.
— О, я эту читала! — воскликнула Куросэ, вынимая из шкафа и пролистывая книжку.
Надо же, так она читает не только саморазвивающую литературу.
Я отправился на кухню, чтобы предложить какой-нибудь напиток. В холодильнике обнаружились баночки с колой и апельсиновым соком. Вот их-то я и прихватил.
Пока меня не было, Куросэ успела сесть на кровать и уткнуться в книжку. Я устроился у рабочего стола и искоса поглядывал на нее. Подруга казалась такой хрупкой, что сердце невольно екнуло.
Впервые в моей комнате оказалась какая-то девушка, кроме Акари. Чтобы как-то унять волнение, я пристально изучал состав напитка на банке.
— Мне бы апельсинового сока…
— Ага, держи. — Я кинул баночку ей, и Куросэ ее поймала обеими руками. Жадно припала.
— Вкусно, — поблагодарила она, сделала еще глоток и перешла к сути. — Знаешь, я тут подумала…
— О чем?
Она сделала такое серьезное лицо, что и я невольно выпрямился в кресле.
— Мы с тобой уже обсуждали, почему мне дана моя сила. Но все-таки, Арата-кун, как ты думаешь, почему?
Я на несколько секунд задумался и буркнул:
— Не знаю.
Опять старая шарманка. Зачем только спрашивает?
— Я все-таки считаю, что это не просто так. Какой смысл, если нет смысла?
Не то чтобы я не понимал, что она чувствует. Я сам терзался теми же вопросами и хотел понять, как мне лучше быть. Но я не вставал у смерти на пути и только пристально наблюдал. Да, я попытался спасти отца и Акари, но этим мое сопротивление судьбе и исчерпывалось.
Кажется, я знал, что она скажет дальше. Но ей меня ни за что не переубедить.
— Ну хорошо, и почему же тогда?
— Эта сила мне дана, чтобы защитить дорогих мне людей.
Куросэ в своем репертуаре. Ее идеализм и слепое бегство от реальности меня бесили.
— Сложно спасти всех, кого встречаешь на пути, но что плохого, если я пытаюсь защитить тех, кого люблю?
Ничего плохого, но мне кажется, что и хорошего тут тоже мало. А что, если я спасу будущего убийцу или пьяного водителя? Стану соучастником будущих трагедий. Наверное, странно полагать, что за спасенную жизнь обязательно полагается расплата, но по логике должно быть так.
— Мне не понять.
— Но ты же как-то раз случайно спас маленького мальчика?
— Ну… и?
— Пожалел?
Я задумался. Конечно, меня никто не похвалил, и даже наоборот: мне здорово влетело. Но я никогда не задумывался, что было бы, если бы я тогда простоял столбом. Пожалуй, все-таки намного лучше так, чем если бы его прямо у меня на глазах сбил грузовик. Хотя не знаю, что потом стало с мальчиком.
— А что, если бы ты увидел смерть какого-то совсем близкого человека, даже ближе Кадзуи? Скажем, любимой девушки или мамину. Все равно бы молча наблюдал?
Я не знал, что ответить Куросэ, в голосе которой сквозила боль. Как бы я поступил, если бы цифры зажглись над маминой головой? Вряд ли я бы сидел сложа руки, но где гарантия, что я бы ее спас? Мне живо представилось, что история с отцом и Акари повторилась бы вновь, и это погрузило меня в еще большее отчаяние.
— Арата-кун, ты разве не пожалеешь, если Кадзуя умрет? Мне кажется, ты будешь переживать, что мог бы его спасти.
— Иди домой, пожалуйста, — прервал ее я.
— Я могу понять, что ты чувствуешь, но…
— Уйди, я сказал!
Я схватил пальто и впихнул ей в руки. Куросэ вроде и хотела что-то сказать, но нахмурилась и ушла.
У меня осталась банка колы, я ее открыл и проглотил залпом. Опустевшую жестянку бросил на стол, со всей силы шмякнул о пол подушку.
Легче не стало, и я обрушил кулаки на стену.
Я сам толком не понимал, что у меня творится на душе и откуда такое негодование.
Как раз когда я бросился на кровать, звякнуло уведомление.