– Мы все здесь друзья, Джинни. Даже те, кто враждует между собой, делают это уже так давно, что стали почти родными. Время сейчас нестабильное, нервное. Процентные ставки растут. Старые порядки уходят. Как при Великой депрессии. В такие времена легко наделать новых врагов.
– Мы не хотим враждовать, Марв! – воскликнула я и, смягчив голос, добавила как можно убедительнее: – Просто не обращай внимания на папу. И он сам успокоится.
– Пожалуй, ты права, Джинни, – кивнул он и встал. – Я возвращаюсь в офис. У меня запланировано одно дело на час дня, и к тому же я забыл табаско. Еще заеду!
Не стирая с лица улыбки, я поспешно вскочила из-за стола и пошла его провожать.
Через час явился Гарольд Кларк. Из окна я видела, как он деловито выскочил из машины и бодро, чуть ли не пританцовывая, направился к задней двери. Его ликование взбесило меня.
– У вас проблемы! – бодро заявил он еще с крыльца, увидев меня.
Я придержала ему дверь.
– Думаешь, Гарольд?
– Уверен! – воскликнул он и, увидев на столе кофейник, добавил: – О, налей-ка.
– Сварю свежий.
– Ваш отец отказывается возвращаться домой. И видеть вас никого не хочет, – довольно проговорил старый фермер, усаживаясь за стол.
– Он обругал нас последними словами.
– Хорошо, мне Бог дочерей не дал – все вы себе на уме!
– А у Лорена с Джессом что, своего ума нет?
– Джесс же вернулся, так ведь? – усмехнулся Гарольд. – Он сам позвонил мне, не я ему.
– Ты знал, куда звонить?
– Да какая разница? Я не собирался его искать – и он был в курсе.
– Гарольд, ты же знаешь не хуже остальных: все эти годы мы прекрасно заботились об отце.
– Знаю.
– Вот и скажи, чтобы он вернулся домой. Не подначивай его, как ты любишь.
Кофе закипел, я налила Гарольду полную кружку.
– Он упертый. На любые советы плевать хотел. Не любит, когда его тыкают носом и говорят, что он неправ, особенно если вообще не ясно, прав ли он или нет.
– Что же ты ему посоветовал?
– Подождать и посмотреть, что будет. Я сказал, что вы, его дочери, должны прийти к нему сами.
– Уверена, Роуз никогда не согласится. Отец угнал грузовик Пита, запугивал нас и даже проклял. Со дня на день явятся полицейские, чтобы его арестовать, – тест на алкоголь делается десять дней. Его никто не гнал в бурю. Он сам ушел. Вел себя словно капризный ребенок! Кричал, угрожал, скандалил. Как дитя малое!
– Знаю.
– Сколько собираешься держать его у себя?
– Пока сам не уйдет. Я гнать не буду – мы с ним больше шестидесяти лет дружим.
– Хорошо.
– Ох уж эти мне бабские штучки! Что ж тут хорошего? Ничего! Ты и сама знаешь, но все равно говоришь «хорошо», только чтоб позлить.
– А что ты хочешь, чтобы я сказала, Гарольд?
– Что он твой отец! И пусть он всем как заноза в заднице, ты в долгу перед ним. И Роуз тоже. Все что у вас есть – дело его рук и рук его отца, Джона Кука. Лучшей фермы не сыскать во всей округе! Вся семейка Стэнли ночами не спит, думает, как отхватить у вас хоть кусочек. У них уже больше двух тысяч акров, и все равно их земля не сравнится с этой. Скажите спасибо Ларри Куку!
– Ферма – это еще не все, Гарольд.
– Но довольно много, не так ли? Тот, кто на собственной шкуре знает, чего стоило сколотить такую ферму, вряд ли будет ее так запросто разбазаривать! – начал горячиться Гарольд. – Сыновьям это объяснять не нужно, а вам, женщинам, не понять!
Он встал, открыл заднюю дверь и плюнул с крыльца. Немного успокоился, пригладил руками волосы, сел обратно и заглянул в кружку.
– Роуз ему ничего не должна, – бросила я.
– Это она сама так считает? Между нами говоря, с ней всегда были одни проблемы.
– Лучше тебе заткнуться, Гарольд.
Я видела, как он вскинулся от недоумения, но меня вдруг захлестнул такой гнев, что я с трудом удержалась на месте. Вцепившись в край стола, я отчеканила:
– Ты не ослышался, Гарольд. Заткнись! Ни слова про папу и Роуз.
Больше всего в этот момент мне хотелось запустить в соседа кофейником; хорошо, я убрала его со стола, но и то с трудом сдерживалась, чтобы не подняться и не схватить его с плиты. Я крепче вцепилась в стол.
– Для вас же стараюсь! – обиженно воскликнул он.
– Да?
– В общем, слушай. Я приведу вашего отца на церковный обед в воскресенье. Вы, детки, тоже должны явится и принести угощение. Хочешь не хочешь, а мириться надо. Знаю, у вас в этом споре одна сторона, у Ларри другая, – проговорил он примирительно, заглянул мне в лицо и улыбнулся. – Ты у меня на глазах выросла, Джинни. Мне ли не знать, чего ты заслужила, и, возможно, правда на твоей стороне. Но если вы помиритесь и перестанете каждый на свою сторону тянуть, ферма, дай бог, еще пятьдесят лет простоит. А оно того стоит, так?
Он говорил ровно и медленно – как Джесс. И в голосе его, если отбросить старческое дребезжание и деревенский выговор, звучали те же ноты. Это меня подкупило – я кивнула.
– Вот и славно, – подытожил Гарольд.
Вечером с нами ужинал прораб из Канзаса. Я зажарила свинину на огне и сделала салат из огородной зелени, молодой картошки, выкопанной у Роуз, и горошка.
– Да это же просто рай! И еда, и место – просто восторг! – распинался гость.
– Да, неплохо, – кивнул Тай.
