— Отмечал новоселье, — сказал я. — Знакомых у меня тут нет, пришлось справиться с бутылкой в одиночку.
Тут Виктор совсем развеселился, сказал, чтобы в следующий раз я позвал его, что могу считать его своим другом и что вечером он поедет на пляж купаться и я могу составить ему компанию. Расстались мы, и правда, друзьями. Даже обнялись перед его уходом.
Уф… вроде все! Теперь можно поработать с базой данных. Я решил отсортировать данные по размеру файлов. Очевидно, что больше всего информации собрано о самых подозрительных личностях. После сортировки я заметил, что в начале нового списка находятся семнадцать генералов и три министра. Посмотрел их файлы и с изумлением обнаружил, что для всех них сбор информации прекратился девятнадцатого мая прошлого года. Что с ними произошло? Они арестованы, расстреляны? У кого спросить?
Столовая находилась на первом этаже и отличалась от ресторана только наличием буфета. Хочешь — делай заказ официанту. Хочешь — бери поднос и выбирай блюдо сам. Я набрал тарелки с салатом и тушеным мясом, пошел с подносом к своему столу, и увидел Ботаника. Он сидел у окна и пил кофе. Я подсел к нему, пожелал приятного аппетита и начал расставлять свои тарелки.
— И вам приятного аппетита, — сказал Ботаник. — Не устаю восхищаться этой столовой. Отменно тут кормят. И дешево. В городских ресторанах такой обед стоил бы втрое дороже.
Мы еще поболтали о всякой ерунде. Я выслушал рассказ Ботаника о школе, где учатся его дети, и в которой уровень образования не хуже, чем в Америке. Я его заверил, что в этом не сомневаюсь, так как в Америке школьников учат больше коммуникации, чем наукам, и прекрасно, что в маленькой Ла-Эсперанса подрастает поколение образованных и целеустремленных людей. Потом как бы невзначай спросил, не помнит ли он двадцатое мая прошлого года, не случилось ли в этот день какой-нибудь катастрофы. Ботаник ничуть не удивился моему вопросу и рассказал, что в тот день случилась трагедия — около двадцати генералов и высокопоставленных чиновников отправились кататься на яхте, чтобы отметить день рождения одного из них. В море по непонятной причине на яхте вспыхнул пожар, потом взорвался бак с топливом, и яхта затонула, похоронив всех, кто был на борту. В стране тогда был объявлен трехдневный траур, и он хорошо помнит черные флаги на улицах и траурную музыку, которую постоянно транслировали по телевидению.
— Взорвался бак с дизельным топливом? — удивился я. — Это же не бензин, который воспламеняется от одной искры.
— Так рассказывали рыбаки, которые были свидетелями взрыва. Сильный пожар, бак разогрелся и взорвался.
Я посочувствовал семьям погибших и перевел разговор на другую тему. Все ясно, их не судили.
Их утопили.
Мы вышли с Ботаником на улицу и чуть не задохнулись. Было чувство, будто по лицу ударила чья-то горячая ладонь. Прохлада, которая баловала нас последние два дня, улетучилась, оставив нас на растерзание влажного жаркого ветра.
— Пойдем в тень, поболтаем? — предложил я, стряхивая со лба первые капли пота.
Мы двинулись к широкой аллее, засаженной пальмами и кипарисами.
— Посмотри, — сказал Ботаник, — видишь пеликанов?
На балконной решетке дворца Правителя сидели два пеликана и не торопясь причесывали перья.
— Говорят, что Гобернанте умеет разговаривать с пеликанами. А эти практически ручные. Они сюда прилетают каждый день.
— И он с ними советуется?
— Почему нет? — усмехнулся Ботаник. — Они, по крайней мере, никогда не ошибаются.
Я огляделся.
— Что-то граклов здесь не видно.
Ботаник развел руками.
— И слава Деве Марии за это. По местному поверью граклы появляются перед несчастиями. В мае прошлого года на каждом дереве сидела стая.
Мы шагнули в тень кипарисов, и вдруг воздух изменился: влажная духота исчезла, ее заменил еле ощутимый бриз, легкий, как дыхание призрака. Только слабый гул, доносившийся из кустов самшита, мешал полной идиллии.
— Тут работают вентиляторы, — объяснил Ботаник. — Немного шумно, но зато можно дышать.
Мы прошли вглубь аллеи, и я решил начать важный для меня разговор.
— Виктор сказал, что ты работаешь тут уже пять лет, тебе нравится?
— Цифры — не сильная сторона Виктора, — хмыкнул Ботаник. — Я тут работаю три года, пока все нравится. А Виктор… — он замолчал на несколько секунд, — он даже программировать не умеет. Впрочем, он начальник, ему это не надо.
— А как же он стал руководителем кибернетического центра? — удивился я.
— Для этого не надо программировать, а надо родиться сыном старейшины, — засмеялся Ботаник. — Так что если ты рассчитываешь стать руководителем центра, то у тебя нет никаких шансов. Твой карьерный рост закончился. Впрочем, руководитель Виктор неплохой. В наших проектах он не разбирается, прекрасно это понимает и не лезет с идиотскими советами. Зато, если что-то у нас получается, то он трубит об этом на каждом углу, нам выписывается премия, разве что медали не вручают.
Это было интересно. Теперь я понял, с каким нетерпением Виктор каждый раз ожидал конца моего рассказа о планах работы нашей группы.
— А как ты сюда попал? — спросил я.