Так, это мы уже проходили. Три вопроса вспыхнули одновременно: как могла подобная записка оказаться на закрытой территории дворца? Кто это написал и кто это принес? Меня хотят подставить или кто-то начинает серьезную игру? Был еще четвертый вопрос — что делать? Идти в парк нельзя — это понятно. Пытаться выяснить, откуда записка — у кого выяснить? Поставить кого-то в известность — опять же кого? Ни в какие шпионские игры я играть не хотел, революцию на острове тоже делать не собирался. У меня сложилось впечатление, что на острове всех все устраивает. Пока есть свет, вода и продукты в магазинах, никто даже пальцем не пошевелит. Все разговоры о свободе, таинственном диктаторе и вездесущей полиции — это просто разговоры. Я вспомнил слова Фиделя, что каждый второй молодой мужчина служит в армии или в полиции. Эти ребята справятся со всеми, кто попытается высунуть нос из болота.
А какая моя цель? Остаться в живых и уехать отсюда? Да, но с этим можно не торопиться. Честно говоря, моя жизнь на острове была не такой уж плохой. У меня была работа, квартира, деньги. По вечерам я мог пить коктейли на пляже, а днем, если не считать периодических нервных встрясок, работать в тишине. Есть вероятность, что Фидель вовлечет меня в какие-то темные дела, но это не так страшно — у него власть, с ним армия — по крайней мере три генерала, которые вели с ним себя так, будто он был их командиром. Это не Писатель с его непонятными реформами и не молодчики, которые расклеивают листовки на улицах.
Мысли, проделав несложный путь, пришли к самому простому решению — надо позвонить следователю. Он произвел впечатление разумного человека и отнесся ко мне весьма благосклонно. Я нашел его визитку, взял телефон, набрал номер.
— Майор Веласкес слушает! — раздался в трубке энергичный голос.
Я представился.
— Кевин? Рад тебя слышать. Проблемы?
Я рассказал о записке. Майор помолчал, а когда заговорил, в его голосе прозвучало нечто новое — не просто интерес, а внимательность, даже осторожность.
— Это уже серьезно. Мне надо подумать. Давай сделаем так, сегодня в восемь вечера приходи в ресторан «Черная овца», это недалеко от центральной площади. К этому времени я попытаюсь что-нибудь разузнать и там решим, как тебе поступить.
Ресторан? Значит, встреча неофициальная, и он не хочет, чтобы кто-то знал, о чем мы говорим. Но его голос внушал уверенность, что мы вместе решим все возникающие проблемы.
Ресторан оказался небольшим, но уютным. Густая зелень в кадках, мягкий ковер, приглушенный свет — здесь как будто специально создавали условия для доверительных разговоров, которые не должны выходить за пределы стен. На улице был еще светло, но на каждом столике уже горели свечи, отбрасывая дрожащие тени на бокалы и тарелки. Майор сидел в углу, перед ним тарелка с гуакамоле и большой стакан светлого пива. Он выглядел расслабленным, словно просто зашел перекусить после рабочего дня.
— Я заказал тушеную говядину с рисом и овощами, — сказал он, когда я подошел. — Рекомендую, тут это хорошо готовят.
Мы пожали друг другу руки. Я дождался, когда мне принесут пиво, сделал глоток и посмотрел на майора. Он отодвинул тарелку, сложил руки на столе и с деланым удивлением спросил:
— Странная у вас приключилась история, не так ли?
Он говорил медленно, чуть растягивая слова, будто смакуя их.
— Я посмотрел файлы, сегодня на территорию дворца входили только сотрудники, никаких гостей не было. Никаких происшествий на периметре. Камера у входа в ваш дом показала, что кроме жителей, уборщиц и курьеров, никто в подъезд не входил. К сожалению, нет камер на этажах, и кто побывал у вашей двери, установить не удалось. Я посмотрел расписание уборки — уборщица к вам придет только в пятницу. Из ресторана вы ничего не заказывали, так что доставщиком записки мог быть или голубь…
Он помахал руками, изображая крылья.
— Или святой дух.
Я хмыкнул, но в этом был неприятный смысл: тот, кто передал записку, прошел туда, куда не должен был проходить.
— Все доставщики проверены? — спросил я. — Никто не выдавал себя за курьера?
— Обижаете, — улыбнулся майор. — Разумеется, проверены. Тут все чисто. Более того, я просмотрел досье всех жителей вашего дома. Все просто образцовые граждане Ла-Эсперансы. Ни единого намека на связь с оппозицией.
Он сделал драматическую паузу и вдруг усмехнулся:
— Может, вы сами себе ее написали?
— В приступе раздвоения личности?
Майор рассмеялся, но тут же стал серьезным:
— Кстати, записка у вас?
Я протянул сложенный листок. Он осторожно взял его салфеткой, развернул, пробежал глазами текст и покачал головой.
— По почерку ничего не скажешь. Заберу ее, проверим отпечатки пальцев. Хотя…
Он задумчиво постучал пальцем по краю стола.
— Если этот человек сумел передать записку в самую закрытую часть острова, то вряд ли он настолько глуп, чтобы оставить отпечатки.
Я пожал плечами:
— И что мне теперь делать?
Майор посмотрел на меня с легкой улыбкой, будто знал, что я задам этот вопрос.
— Что делать… — он на минуту задумался. — Думаю, вам следует пойти в парк.
— То есть, попасть в ловушку?