— Привет, — сказал я. — Ты меня узнаешь?
Он вздрогнул, бросил на меня испуганный взгляд, пробормотал что-то невнятное, схватил кружки и поспешил к нашему столику.
Лейтенант ухмыльнулся:
— Ты его напугал до чертиков. Руки трясутся, как у паралитика.
Он снова оглядел пустынную улицу, потом вполголоса добавил:
— Здесь что-то случилось. Все какие-то запуганные. Погляди на этих двоих.
Я посмотрел на индейцев. Они только что быстро переглянулись, а потом снова уткнулись в тарелки.
Что-то здесь было не так.
Лейтенант заказал себе еще одну кружку пива, опрокинул ее в два глотка, шумно выдохнул и наконец разговорился.
— Раньше здесь был обычный рыбацкий поселок. Тихий, незаметный. Потом налетели туристы, их автобусами сюда возили. Говорили: «Настоящая деревня майя, экзотика!» — он скривился. — Рыбаки быстро смекнули, что таскать сети сложнее, чем обслуживать пьяных гринго. Ловля угасла, а деревня превратилась в одну большую лавку. Вон тот облезлый сарай видишь? — он ткнул пальцем в выцветшее здание, когда-то покрытое голубой краской. — Это был прокат аквалангов. Там три инструктора, учили туристов нырять, возили на кораллы. А тут, — он показал в сторону пустого пляжа, — носились официанты, продавцы всякого барахла. В каждом втором доме сувенирная лавка: женщины ткали полотенца, мужики их пихали кому попало. Бардак, шум, пьяные…
Лейтенант нахмурился и провел ладонью по столу, словно смахивая невидимую пыль.
— А теперь посмотри вокруг, — он обвел рукой пустую улицу. — Тихо, как на кладбище.
Я кивнул. Деревня действительно выглядела мертвой. Только ветер гнал по дороге редкие клочки сухой травы и где-то вдалеке скрипела несмазанная дверь.
— А почему так? — спросил я, хотя знал ответ.
Лейтенант пожал плечами, сделал вид, что не заметил сарказма в моем голосе.
— Хрен его знает… Может, туристов меньше стало, может, отели запретили своим постояльцам выезжать.
Он снова взглянул на часы и нахмурился.
— Впрочем, не мое дело. Я ловлю диверсантов и слежу за порядком.
Он еще раз посмотрел на часы и резко встал.
— Давай, заканчивай. У нас еще куча дел.
Я сделал последний глоток пива и еще раз оглядел деревню. Чувство, что здесь произошло что-то странное, не отпускало.
— Заждался?
Лейтенант хлопнул по плечу водителя, который дремал, уткнувшись в руль. Тот дернулся, встряхнулся и провел рукой по лицу, словно стирая остатки сна.
— Ну, теперь держись! — лейтенант оскалился. — Дальше асфальта нет.
Через пару минут я почувствовал, что пиво и яичница явно не были готовы к такой встряске. Машина сначала взлетала на кочках, потом резко проваливалась в глубокие ямы, оставляя за собой густое облако пыли, которое тут же затягивало в себя дорожное полотно.
— Потерпи, — лейтенант оглянулся, усмехаясь. — Осталось всего десять километров. Я тут четыре дня назад ездил, помогал устанавливать камеру по твоему совету.
Слева тянулась сельва: спутанные заросли кустов, ржавые лужи, редкие, полумертвые пальмы, чьи сухие листья дрожали под порывами ветра. Справа белели огромные валуны, как будто разбросанные великаном. На них лениво грелись игуаны, змеясь хвостами по теплому камню. Впереди же дорога уходила за горизонт — выжженная, пыльная, абсолютно прямая, как нарисованная на карте одной четкой линией.
Но ничто не длится вечно. Машина забралась на холм, и передо мной открылось зрелище, которое в первые секунды казалось почти живописным: три ряда ярких домиков, выстроенных полукругом, две узкие улицы, огибающие залив с крошечным причалом. Рыбацкие лодки лениво покачивались на волнах. Мы вышли из машины.
— Добро пожаловать в Буэнависту, — объявил лейтенант, скрестив руки на груди. — Название выбрали не зря. Вид шикарный.
С одной стороны залива белели скалы, над которыми кружили чайки, с другой — в море выдавался каменный мыс, покрытый пятнами зеленых водорослей, мерцающих на солнце. За ним виднелась вторая гавань — больше и глубже. У ее длинного причала, уходящего в море, прохаживался солдат с автоматом.
— Это для пограничных катеров, — пояснил лейтенант, проследив за моим взглядом. — А рядом их база.
База представляла собой двухэтажное здание, идеальной белизны, с черепичной крышей цвета ржавчины. На крыше торчали антенны, а на одной из башенок красовалась решетка радиолокатора — неподвижная, по-видимому, сломанная. Вокруг — хозяйственные постройки, высокая телефонная вышка, массивный забор с колючей проволокой, шлагбаум и часовой, лениво облокотившийся на столб.
— Причал пуст, — заметил я.
— Катера на боевом дежурстве, — кивнул лейтенант.
— Где именно?
— Они патрулируют побережье, огибают мыс, возвращаются, — пояснил он. — Цикл — два часа. Один уходит, второй через полчаса за ним. Убежать за полчаса — нереально.
Я едва не усмехнулся. Военные явно плохо дружили с арифметикой. Первый катер делает круг за два часа. Второй выходит через тридцать минут. Если кто-то хочет улизнуть, у него есть полтора часа форы — более чем достаточно, чтобы скрыться за линией горизонта.
— А камеры передают сигнал через эту вышку? — спросил я, переключаясь на другую тему.