— Скажи шоферу, пусть подождет полчаса. А ты — быстро ко мне в офис.
Фидель сидел за столом, перебирая какие-то бумаги.
— Садись.
Он кивнул на стул и протянул мне пару листов.
— Что это?
— Почитай. И благодари Бога, что, кроме меня, это никто не видел.
Я взял распечатки. Ох… Это были записи наших бесед с Анитой. Записи, сделанные в моей квартире. Я почувствовал, как леденеют пальцы.
— Ладно, ты дурак, — голос Фиделя был спокойным, ровным, но от этого каждое слово било, как удар хлыста. — Но вот от Аниты я этого не ожидал. В таких квартирах как твоя, микрофоны в каждом углу.
Он взял со стола карандаш и медленно сломал его пополам.
— Она что, была пьяной?
Я вздохнул.
— Понятно.
Фидель откинулся в кресле и посмотрел на меня поверх очков.
— Раз уж ты влип, то я помогу тебе выслужиться перед полковником. Через неделю я организую пикник. Все значимые генералы будут там. Причина — обсуждение текущего момента. Ты тоже приглашен.
— Генералы не против? — спросил я, пытаясь скрыть сомнение.
— Они сами хотят тебя увидеть. А теперь слушай внимательно. Твоя задача — сделаться их лучшим другом. Человеком, которому можно доверять и который принесет на блюдечке любую информацию, к которой его допустят.
Он наклонился вперед.
— Ясно?
— Ясно, сеньор. Я постараюсь.
— Ты не постараешься, а сделаешь.
Фидель поднялся, прошелся по комнате.
— А с Анитой я разберусь. Надо ей язык укоротить.
Я напрягся.
— Что вы с ней сделаете?
Фидель остановился, задумчиво посмотрел на меня.
— Не бойся, твоя Анита будет жива. Просто испорчу ей немного настроение.
Он усмехнулся.
— И пить она больше не будет.
Обеденный перерыв. Мы с Анитой в «Черной лилии». Она молчала, крутила на столе стакан с водой. Бледная, под глазами темные круги.
— Плохо себя чувствуешь?
Анита отрицательно помотала головой. Подошел официант, принял заказ, ушел. Она долго смотрела в сторону, потом, наконец, сказала:
— Два часа назад за этим самым столиком я пила кофе с Фиделем.
Черт!
Я выругался сначала по-английски, потом по-испански.
— И что он сказал?
— Сказал, что я сучка. И если бы не мой ум, он бы лично утопил меня в болоте.
Я снова выругался. Анита слабо улыбнулась.
— Ты по-испански ругаешься лучше, чем по-английски.
Задумчиво повела пальцем по краю стакана.
— А знаешь, что он еще сказал?
— Что?
— Приказал, чтобы я следила за тобой. Письменный отчет по телефону после каждой нашей встречи.
Помолчала, потом добавила:
— Вот такая я сучка.
— Ты согласилась? Впрочем, дурацкий вопрос. От предложений Фиделя отказываться нельзя.
— Нельзя, — кивнула она.
Я рассказал ей про предстоящий пикник с генералами. Анита покачала головой.
— Мы с тобой по уши в дерьме. Мне все труднее выдерживать наше тысячелетнее счастье.
Она сделала глоток воды, откинулась на спинку стула.
— Фидель ненавидит полковника, полковник ненавидит Фиделя, генералы ненавидят и того, и другого. Вот такой получается треугольник. А мы с тобой в середине этого треугольника барахтаемся в вонючей луже.
— Ничего, — сказал я, — мы с тобой умные ребята. Что-нибудь придумаем.
Анита оглядела зал.
— Страну жалко.
Посмотрела на соседний столик.
— Сидят люди, обедают, обсуждают погоду и не знают, что наверху такое дерьмо. Они верят в Сеньора Гобернанте, желают ему здоровья и тысячу лет жизни. А этот сеньор не жив, не мертв, как чертов кот Шредингера.
Тяжело вздохнула.
— Как же я от этого устала.
Взял ее ладонь в свою. Сжал.
— Я с тобой. На меня ты можешь положиться.
Она достала платок, вытерла глаза.
— Кевин, дорогой, спасибо тебе. Ты первый, кто хочет мне что-то дать, а не получить от меня. Я никому не верила, а тебе почему-то верю. Я не сучка, Фидель ошибается. Я устала. Я просто баба, которая мечтает хотя бы один день полежать на диване с интересной книгой, и при этом не бояться завтрашнего дня.
Она спрятала платок в сумочку, достала зеркальце, посмотрела, не потекла ли у нее тушь с ресниц. Вроде все нормально. Она улыбнулась, закрыла сумочку, наклонилась ко мне.
— Поцелуй меня.
Я поцеловал ее в щеку.
— Утром меня вызвал к себе полковник. Сказал, что мы с тобой завтра отправляемся в Эль-Тумбо.
— Уже завтра?
— Да. После обеда нам выдадут палатку, спальники, какую-то еду и камеру с телеобъективом. Я попросила еще мачете, нам дадут два мачете. Выезжаем в семь утра. Ближе к вечеру должна прийти лодка с контрабандным товаром. Мы поедем вдвоем, за рулем буду я. Машину оставим в Буэнависте, дальше пойдем пешком через скалы. Я знаю там тропу, она заросла меньше всего. Часа через два-три будем на вершине скалы. Я посмотрела спутниковые фотографии, там есть небольшая площадка, для палатки места хватит.
— А вода?
— Воду придется нести с собой или ночью ходить к источнику. Ты готов ехать завтра?
Я усмехнулся.
— У меня есть другой вариант?
— Нет.
Она взяла мою руку.
— Ну, и славно. В три спускайся в вестибюль, я проведу тебя на склад, перетащим наше барахло в машину.
Фидель, выслушав меня, задал только один вопрос:
— Едешь с Анитой?
Я подтвердил.
— Хорошо, постарайся вернуться не в виде трупа.
Я хотел спросить, что он имеет в виду, но в трубке запиликал сигнал отбоя.