Площадка оказалась просторной: от подножия вертикальной скалы до края обрыва было около шести метров, а в ширину — не меньше двадцати. С одной стороны ее ограничивали плотные заросли колючего кустарника, сквозь который темнел прорубленный нами проход. С другой стороны кустарник был реже, и среди зелени угадывалась тропа, ведущая вниз — к входам в священные пещеры. С высоты в два десятка метров открывался обзор на широкую поляну, по периметру которой стояли ряды простых деревянных скамей. Земля здесь была вытоптана до темного, почти черного грунта, лишь местами пробивались блеклые островки сухой травы. Дальше, уже за пределами поляны, виднелся небольшой зеленый лужок с извилистым ручьем, его вода искрилась в солнечных лучах. Там мы были с лейтенантом — как давно это было!
С площадки открывался идеальный вид на всю деревню. Разноцветные домики с крышами из пальмовых листьев, два причала, где на волнах покачивались рыбацкие шаланды. Справа — знакомый пляж и старый дом, когда-то служивший пограничным постом. Еще дальше — бескрайнее синее море, переходящее в туманную белесую голубизну неба.
Я опустился на землю, прислонившись к прохладной скале, и с наслаждением вытянул ноги. Наконец-то можно было просто сидеть и ничего не делать. Я даже не пытался двигаться. Казалось, что мои руки больше не поднимутся — в пальцах ныла тупая боль, мышцы превратились в деревянные чурбаки. Ладони саднили от мозолей — еще немного, и кожа на них начнет лопаться. Плечи ломило так, будто на них водрузили пару мешков с цементом.
Анита смотрела на меня с хитрой улыбкой.
— Живой?
Я только кивнул, не в силах отвечать.
— Хочешь есть? Могу разогреть мясные консервы. Это придаст сил.
— Давай.
— Только сначала обустрою лагерь, а ты отдохни.
Она нагнулась к сброшенным рюкзакам. Металлические прутья палаточного каркаса тихо звякнули, и через мгновение яркое оранжевое пятно резко выделилось на фоне темно-красной скалы. Несколько движений — и в палатку полетели спальные мешки и наши полупустые рюкзаки.
— Где ты такому научилась?
— Армия, мой дорогой. Там все надо делать быстро.
Через несколько минут банка с тушенкой уже грелась на маленькой спиртовке, а рядом, в миске аккуратно лежали нарезанные кружочки огурцов и половинки помидоров. Анита сунула мне в руки ложку.
— Помешивай тушенку, а я схожу на разведку.
Она легко вскочила, взяла мачете и направилась туда, где начиналась тропа вниз. Вернулась быстро. В руках у нее была тонкая ветка.
— Понюхай, — протянула она разломанный стебель. — Что скажешь?
Стебель выглядел так, как будто его сломали минуту назад
— Совсем свежий.
Анита кивнула.
— У нас могут быть гости. Место явно популярное.
Она сделала несколько шагов к краю обрыва и замерла.
— Ну, и что ты скажешь?
Я с трудом поднялся, подошел.
Прямо у края, как самодельная табуретка, лежали три плоских камня, уложенные друг на друга. Рядом груда увесистых булыжников. «На посторонних со скалы может обрушиться камень. Чисто случайно, конечно», — вспомнил я слова лейтенанта.
— Ну? — не сводя с меня взгляда, спросила Анита.
— Место для сторожа. Хотя странно, что он сидит тут, а не внизу.
— Сейчас мы его найдем и спросим.
Анита направилась к тропе.
— Эй! Есть кто живой? Выходи, будем знакомиться!
Мы замерли, прислушиваясь. В ответ — тишина. Прошла минута, другая. Но вдруг внизу хрустнула ветка. Из-за кустов появился силуэт. Майя в красной футболке и светлых брюках. Все так знакомо! Я даже не взглянул на его лицо — и так было понятно, кто это.
К нам вышел Рауль.
— Привет, Рауль, — сказал я.
Рауль молча переводил взгляд с меня на Аниту, словно пытался определить, кто из нас главный.
— Как дела? — спросила Анита, делая шаг вперед. — Все нормально?
Рауль кивнул, но как-то неуверенно, словно сам не до конца понимал — нормально или нет. Анита выключила спиртовку, ловко встряхнула банку с тушенкой и вывалила ее содержимое в пластиковую миску.
— Хочешь перекусить с нами? — предложила она, помешивая тушенку ложкой.
Рауль отрицательно покачал головой, сделал пару шагов к нам, но остановился, словно почувствовал границу, которую не стоило пересекать.
— Что вы тут делаете? — наконец спросил он.
— Пока отдыхаем, любуемся панорамой, — невозмутимо ответила Анита.
Я снова восхитился ее голосом — мягким, низким, с той особой хрипотцой, которая внушает доверие и располагает к разговору. Рауль оглядел палатку, его взгляд задержался на мачете, лежащих около входа.
— Здесь нельзя отдыхать, — наконец сказал он.
— Почему? — Анита изобразила изумление. — Священные пещеры внизу, мы туда не ходим. У нас своя тропа.
Она махнула рукой в сторону густых кустов, где чернел узкий проход. Рауль не сводил с нас глаз.
— Вам тут нельзя находиться, — повторил он с нажимом. — Это тоже священное место.
Анита театрально всплеснула руками.
— Ну, и что ты нам посоветуешь?
Рауль помялся, перевел взгляд с меня на нее, словно оценивая, кто из нас сговорчивее.
— Уходите, как пришли. В скалах много других мест для палатки. Здесь вам нельзя.
Анита нахмурилась, но голос ее остался прежним — ровным, чуть ленивым.
— А если мы не уйдем?