Тысячеликий Эрос полностью

«Выбор» наркотического объекта редко является вопросом случая. Каждое избранное действие или объект имеет тенденцию соответствовать конкретным периодам развития, на которых интеграция помогающих, заботящихся интроектов потерпела неудачу. К тому же выбранный объект обнаруживает поиск «идеального состояния», которого человек надеется достичь путем использования желанного вещества, личности или действия: состояния изобилия, экзальтации, могущества, отсутствия боли, нирваны и т. д. Любой, кто работал с наркоманами, знает, что практически бесполезно предлагать им заменить объект своей пагубной привычки на другой — менее губительный. Например, если предложить наркоману, употребляющему героин, заменить его на переедание, это вызовет только удивление и еще большее отчуждение, вызванное ощущением, что его абсолютно не понимают.

Как уже отмечалось, объекты наркотических привычек не ограничиваются вещами; другие люди также могут служить этой цели. Существуют люди, которые «питаются» другими, как объектами нарциссиче-ской потребности, когда они сталкиваются с угрожающими аффективными переживаниями (обычно депрессивной природы), с которыми они неспособны совладать или обдумать их самостоятельно. Отношения, установленные по такой причине, часто строятся на требовательной зависимости и инфантильном чувстве беспомощности. Другие находят отношения, в которых можно установить агрессивные взаимодействия, постоянно провоцируя склоки. Под такими стычками часто скрывается параноидное измерение личности. Действительно, агрессивное взаимодействие служит (на какое-то мгновение) защитой от страха преследования. Некоторые используют своих сексуальных партнеров как некое устройство для снятия напряжения, причем сам партнер при этом может не играть никакого значения.

Наркотический аспект человеческой сексуальности, независимо от ее контекста — гетеросексуального, гомосексуального или аутоэротического, можно также концептуализировать, как очерченные выше нарушения интернализации родительских функций, в частности, внешней материнской: беспомощный младенец воспринимал мать как неспособную смягчить его физическое или психологическое страдание. В этом случае сексуальные отношения могут стать драматическим и компульсивным способом предохранения от распада нарциссического образа Собственного Я. Тогда половой акт используется не только для разрядки аффективной перегрузки и восстановления поврежденного нарциссического образа собственной родовой идентичности, но и для того, чтобы не обращать против себя или интернализованных родительских представительств инфантильную ярость. Таким образом, использование сексуальности как наркотика становится необходимым для временного освобождения от чувства ярости, а также для обезболивания, хотя бы временного, кастрированного образа «Я», угрожающей потери границ эго или чувств внутренней омертвелости. В этом отношении партнеры и сексуальные сценарии становятся вместилищами опасных и поврежденных частей наркотически зависимой личности, которые затем можно иллюзорным способом полностью подчинить, путем достижения эротического контроля над партнером, или — через игру в господство в рамках сексуального сценария. В то же время партнеры становятся заменой недостающих или ущербных родительских интроектов, и используются для восстановления хрупкого сексуального образа, созданного ребенком в прошлом, из негативных родительских сообщений. Наркотическое разрешение от психической боли снова обнаруживает свою двойную нарциссическую цель: восстановить поврежденное «Я» и одновременно поддержать иллюзию всемогущего контроля через обращение к наркотической привычке.

По мере продвижения аналитической работы с анализантами, которые используют сексуальность как наркотик, неизменно раскрываются первичные эмоциональные состояния, проникнутые оральным и анальным садизмом и эротизмом. Психотерапевтический процесс может помочь сексоманам научиться отличать тревогу от депрессии в контексте отношений переноса, «обманывая» тем самым внутреннее принуждение разрядить эти аффекты в немедленном действии. Осознание различия между тревогой (страхом перед будущим) и депрессией (болью из прошлого) также подготавливает личность к трудной встрече со своей неспособностью выдерживать и сдерживать сильные аффекты в течение хоть какого-то времени. Аналитический процесс старается создать основу для развития психологических (вместо наркотических) способов преодоления депрессивного настроения и ситуаций, вызывающих тревогу, а также нарциссическими ранами, в особенности, когда эти аффективные переживания ассоциируются с пугающими аспектами текущих сексуальных или любовных отношений.

Клиническая иллюстрация: неосексуал в поисках идентичности