Как мы договорились, анализ начался годом позже, встречи происходили четыре раза в неделю. Хотя Джейсон говорил о многих профессиональных и фобийных проблемах, для целей этой главы достаточно будет клинического материала, ограниченного различными аспектами сексуального поведения Джейсона и внутренними структурами, которые и вызывали его неосексуальные изобретения.
Во время нашей первой встречи Джейсон рассказал лишь о тех компонентах своей сексуальной активности, которые заставляли его страдать. Позднее он описал, как он начал переодеваться в латентный период в женскую одежду (в платья своей старшей сестры, особенно в ее платья для танцев) и, нарядившись, мастурбировать перед зеркалом. Его многочисленные эротические изобретения были, видимо, в значительной степени эго-синтоничными. Например, в одной сильно либидинозно загруженной сексуальной игре он настаивал на том, чтобы его подруга надевала искусственный пенис и занималась с ним анальным сексом. В других случаях он связывал, с ее согласия, партнершу, сек ее и вводил ей в задний проход палец или, если это было возможно, всю ладонь. Эти практики обнаруживали явное расстройство чувства сексуальной идентичности Джейсона, а также то, что он в значительной мере путал собственное тело с телом партнерши.
Сейчас, на нашей второй сессии, Джейсон обсуждает то, что он описывает как свою «гомосексуальность».
Джейсон: Я годами ходил на вечеринки с групповым сексом, особенно — чтобы понаблюдать за тем, что мужчины делают своим пенисом. Есть что-то дешевое в моих отношениях с женщинами. Хотя я прекрасно работаю с ними, как хирург с пациентками, вне больницы я, наверно, ненавижу их. В сущности, я убежден, что я гомосексуал, за исключением того, что я никогда не хотел секса с мужчинами. Все это, должно быть, связано с моей английской сукой-матерью... я полагаю, вам интересно, почему я хочу проходить анализ у вас?
Дж.М.: Может быть потому, что я — женщина и английская сука?
Джейсон: Правда, ваш акцент напоминает мне мою мать, но в вас есть и кое-что другое. Вы заставляете меня чувствовать, что я существую.
Хоть я и была хорошо подготовлена к тому, что ожидает меня в переносе, все-таки меня поразили такие ранние его проявления. Во время первой сессии на кушетке Джейсон обращался ко мне «Джойс» (что совершенно не принято во Франции), а также «на ты» (tu), что позволительно в семье, по отношению к близким друзьям, детям и собакам. Время от времени мне предстояло побывать ими всеми! На протяжении всего анализа я всегда обращалась к Джейсону, используя формальное «вы» (vous). Его способ нападения на рамки анализа привел ко многим интерпретациям по поводу его нарциссической хрупкости и потребности быть соблазнителем. Вдобавок к путанице формального и неформального, Джейсон часто обращался ко мне, пользуясь
И хотя я сосредоточусь в основном на психической экономии, лежащей в основе эротических изобретений Джейсона, в его анализе было много и других измерений, наводящих на размышление. Особенно необходимо здесь привести одну деталь из общей картины внутреннего мира Джейсона. Ребенком он, видимо, сильно страдал от некоторых психотических проявлений, длившихся около года. Он слышал голоса, приказывающие ему делать оскорбительные замечания в адрес друзей семьи, особенно — подруг матери. Подчинение голосам приводило к регулярным взбучкам от отца, которые только усиливались, когда маленький мальчик протестовал, говоря, что это не он виноват, а голоса. Я предполагаю, что в этот период жизни Джейсон сумел изгнать из своего сознания все злобные и эротические мысли, касающиеся различных интрое-цированных образов своей матери, и они возвращались в классической шреберовской форме слуховых галлюцинаций. По рассказу Джейсона, отец пообещал, что он будет пороть его до тех пор, пока он не перестанет слышать голоса. В конце концов эта отцовская «терапия» оказалась эффективной!
