Тысячеликий Эрос полностью

Джейсон, хирург лет сорока с небольшим, обратился за помощью, потому что, как он это обозначил, у него был «тяжелый невроз навязчивости». Этот диагноз был поставлен ему психиатром, у которого он консультировался по поводу своей проблемы. Затем Джейсон обсуждал свой «случай» с другом, тоже психиатром, который предостерег его: «Что бы ты ни делал, не ходи к аналитикам — ты самый обычный истерик. Психоанализ тебе не поможет. Ты только потратишь зря время и деньги». Помимо этих негативных заявлений третьих лиц, Джейсон и сам бросал дерзкий вызов и мне как аналитику, и аналитическому процессу.

Джейсон подробно объяснил, как тяжелые симптомы навязчивости мешают его сексуальной и общественной жизни (хотя его профессиональная жизнь, казалось, не была затронута симптомами). Среди его навязчивых размышлений сильнее всего была озабоченность группами национальных меньшинств, по отношению к которым он был положительно настроен: «Не хуже ли я арабов? Не хуже ли я черных? Не хуже ли я евреев?». На нашем первом собеседовании обнаружилось, что эта озабоченность была тесно связана с его сексуальной жизнью. «Многие женщины сами предлагают себя. Если это арабки, вьетнамки, африканки и т. п., я всегда соглашаюсь, и мои навязчивости ненадолго оставляют меня в покое». Он загадочно добавил: «Когда нет смешивания, нет и проблемы».

Я спросила его, не мог бы он развить это свое высказывание, и он объяснил, что сексуальные отношения с женщинами неизбежно запутывались, если эти женщины, подобно ему, не принадлежали к вышеупомянутым этническим группам и, возможно, имели любовников другого этнического происхождения. Однако, если у женщины другого этнического происхождения, нежели он, был мужчина той же расы, что и она, ему не надо было беспрестанно спрашивать ее об этом.

Когда ему было чуть больше двадцати, он был женат на молодой француженке, к которой он испытывал желание, казалось, потому, что у нее когда-то был короткий роман со знаменитым евреем. «Годами я каждую ночь мучил свою жену, заставляя ее рассказывать мне детали о ее прошлом романе с X. Допрос длился часами. Затем я заставлял ее надевать рваные трусики, связывал и насиловал ее. Но секс был так себе. Допрос занимал слишком много времени».

На всем протяжении его брака, который закончился через 10 лет, у Джейсона были бесчисленные «приключения» с тем же этническим уклоном. Затем он рассказал о другой женщине, с которой у него были длительные отношения. У нее был неясный роман с черной знаменитостью. Она тоже подвергалась бесконечным расспросам перед тем, как Джейсон становился способным заняться с ней любовью. Казалось, что женщины в конечном счете признавались или выдумывали то, что, по их мнению, он хотел услышать. Джейсон заявил, что это было для него так же мучительно, как и для его любовниц, и однажды эта навязчивость наверняка сведет его с ума.

Во время нашего первого собеседования я получила некоторое представление о том, что стоит за его беспокойством по поводу этнических различий. Джейсон кратко рассказал о его своем детстве в семье. «Мои родители бесконечно ссорились, потому что моя мать англичанка, а отец — француз. Он был слегка смуглым и походил на еврея, но был всего лишь гоем». У Джейсона была единственная сестра, на четыре года старше его. Все свое детство они оба страдали от постоянных порочащих замечаний матери об отце. Джейсон помнил, что мальчиком он чувствовал унижение из-за материнского акцента и ее ненависти к французам и многим сторонам французской культуры. Через стол летали оскорбления, отец парировал тем, что называл ее «уродливой английской сукой».

«Моя мать открыто говорила об изменах отца в присутствии нас с сестрой»,— продолжал Джейсон.— Я знаю, у него были ежедневные приключения с его клиентками, особенно с женщинами других рас». После паузы Джейсон добавил: «Все, что у меня было, это мастурбация. Возможно, поэтому я в юности мастурбировал много раз в день. Фактически, я и сейчас мастурбирую в среднем дважды в день». Он добавил, что образцом истинной мужественности в глазах матери был ее собственный отец, который потерял ногу на поле боя.

Из нашей первой встречи я вывела, что с детства Джейсон сместил на различие национальностей своих родителей не только свою навязчивость по отношению к женщинам другой этнической принадлежности, но также и свою тревогу, касающуюся различий между полами. Также оказалось, что Джейсон наделял этнические различия и постоянную сексуальную активность фаллическим значением (отец с идеализированным пенисом). Место женщины было менее ясным. Однако было очевидно, что женщину-аналитика с выраженным английским акцентом, которая также жила среди французов, Джейсон выбрал не случайно! Даже хотя ему пришлось ожидать начала нашей работы в течение года, он отверг другие предложения. Я уже предчувствовала, что мне придется заплатить за весь стыд и психологический ущерб, в котором Джейсон обвинял свою мать.