Тысячеликий Эрос полностью

В процессе анализа мы смогли реконструировать многие до сих пор бессознательные значения его мастурбаторного изобретения. Джейсон использовал всю имеющуюся в его распоряжении инфантильную магию, чтобы заполнить бессмысленные или мертвые пространства, где он не находил никакого успокаивающего отражения у своей матери, которое подтверждало бы его индивидуальное существование или сексуальную идентичность. Пустота в конце концов стала означать сам ужасный женский половой орган, воображаемый как опасный и пустой,— поскольку у Джейсона не было представительства отцовского пениса, играющего хоть какую-то роль в сексуальной жизни матери. В нем не было веры во внутреннего отца, который бы защитил Джейсона от смертельного втягивания в материнское тело, к чему призывали его инфантильные сексуальные стремления. Первичная форма кастрационной тревоги, которая, как мы видели, является динамическим фактором во многих серьезных психосоматических расстройствах, с равной частотой проявляется и у тех, кто создает неосексуальные акты и отношения, чтобы избежать ужасающих или откровенно психотических фантазий. Не подозревая об этом, Джейсон принес свой устрашающий образ полового акта во все свои взрослые любовные отношения.

Кроме эротизированной опасности, подразумеваемой его аутоэротическими действиями, была возможность, что отец Джейсона может поймать его за мастурбацией о стальной кабель и убить его. Для Джейсона его действия были бессознательным эквивалентом инцеста и поэтому могли спровоцировать отца на убийство. (Я иногда думала, что весь сценарий также напоминает внутриутробную фантазию, где стальной трос занимает место пуповины!)

В конечном итоге мы пришли к заключению, что сценарий Джейсона представлял собой средство сделать терпимым и возбуждающим свой страх стать пустым местом в глазах своей матери или превратиться в ничтожество как личность. Пустое пространство, с которым надо было смело встретиться, было также связано с пробелом в знаниях, с пустотой, относящейся к истинной природе человеческих сексуальных отношений. Например, по мере продолжения анализа, для Джейсона было шоком осознать, что его мать не была асексуальной, а напротив, была очень заинтересована в сексуальной жизни со своим мужем, а его отец чувствовал к ней и влечение, и восхищение. (Вероятно, сами родительские ссоры былй пропитаны эротизмом.) Ужас превратиться в пустоту, в ничто, чем, как он был уверен, он представлялся своей матери, и связался у него с его гениталиями. Следовательно, его пенис, в свою очередь, стал ничем, лишился качества мужественности и нуждался в подкреплении через магическое поглощение воображаемого пениса, принадлежащего другому мужчине.

В своем мастурбационном сценарии Джейсон сумел эротизировать и свою кастрационную тревогу и свои первичные страхи уничтожения и смерти. Как и многие наркоманы, он заигрывал со смертью в своих сексуальных играх, в попытке доказать, что несмотря на свои агрессивные импульсы и сексуальные желания, несмотря на свое убеждение, что он не существует в глазах матери — ни она, ни он не умрут. Он не только торжествовал над смертью, но сами его тревоги были причиной величайшего сексуального наслаждения. В этом мы увидели троектратное торжество наркотического решения: вызов матери, отцу и самой смерти. Ритуал Джейсона, хотя и безжалостно компульсивный и наркотический, фактически был большим открытием, триумфом перед лицом ужасающего восприятия пустоты.

То, что он попытался создать преграду против погружения в мир без смысла и отогнать фантазию о том, что его засасывает в бесконечную бездну, пришло к Джейсону, как поразительное открытие, когда он отыграл это в переносе. Такое поведение постепенно стало доступным для интерпретаций в период, когда он переживал фазы деперсонализации. По его собственным словам, ему постоянно угрожало, что его «засосет в пустоту». Сам анализ стал мучительным переживанием, в котором я играла двойную роль: я была матерью, которая доводила его до смерти, и отцом, который находил слова, придающие смысл его глубоким страхам, тем самым защищая его от распада. Следующий фрагмент взят из сессии шестого года нашей совместной работы. К этому времени страх Джейсона перед пустотой полностью исчез, но мы продолжали достигать дальнейших инсайтов о значении этой тревожащей пустоты и ее связи с воспоминаниями детства.