Джейсон: Я смотрю как вы одеты, рассматриваю каждую элегантную деталь. Но здесь важно, что ваша одежда теперь становится моей. Мне хорошо, когда я ложусь. Вы бы видели, какую чудную одежду я теперь позволяю себе покупать. [Джейсон одевался несоответственно ни своей профессии, ни своим средствам.] Но галстук у меня очень старый и грязный — и мне запрещается его стирать, потому что тогда он больше не будет мной. Как когда я был ребенком. Я вопил, когда мать настаивала на том, чтобы купить мне новую одежду, и закатывал отвратительные публичные сцены. Мне было хуже, чем ей! Она пыталась сокрушить мой борющийся дух; я боролся за жизнь.
Дж.М. [Хрупкость ощущения Собственного Я у Джейсона в детстве ясно видна в том, что ему нужно чувствовать, что его одежда сохраняет его целостность. Он, видимо, либидинозно загрузил одежду в качестве переходного объекта; кажется, она играла роль материнского окружения раннего детства, подтверждая его телесную целостность и психическую безопасность.]
Джейсон: Это приводит меня к мысли о моем ужасе перед этими состояниями пустоты — вы помните,— когда я смотрел в ничто и не знал, кто я. [Пауза] Именно это я чувствовал, когда бы мы ни шли покупать новую одежду. Мать хотела сорвать с меня одежду, так что у меня не -было бы защиты — и тогда она могла бы сожрать меня. От нее все надо было прятать, чтобы существовать. Я думаю о ритуалах моей мастурбации, как я висел на сорокаметровой высоте.
Дж.М.: Еще одна пустота? [Впервые Джейсон смог связать свои состояния внутренней смерти, за которыми скрывалось предчувствие не-существования, с детскими страхами и подростковой сексуальной практикой. Более ранние попытки интерпретировать его ассоциации в такой перспективе, в связи с переносом или объектами из прошлого, просто приводили Джейсона в растерянность.]
Джейсон: Ах да! Но эта была пустота, которая возбуждала! Именно реальная опасность ситуации была такой эротичной, что я эякулировал. И, конечно, риск, что поймают!
Дж.М.: [Наконец Джейсон понимает, как он сумел, через эротизацию, сделать терпимыми те психические факторы, которые были причиной его величайших тревог. Родительские сообщения о сексуальности казались бессмысленными уму маленького мальчика. Следовательно,
Джейсону понадобилось изобрести новую первичную сцену; которую он впоследствии интегрировал в свои неосексуалъные творения, тем самым придавая смысл своей субъективности, существование своему пенису и получая доступ к сексуальному удовольствию.] Так что вы отказались чувствовать страх перед пустотой и страшными фантазиями о теле матери?
Джейсон: Да, и отказался соглашаться с тем, чего она хотела — а она хотела, чтобы я был бесполым.
Дж.М.: Отказались быть для нее пустым местом?
Джейсон: Вот\ Как вы однажды сказали, я был не больше чем прилагательным. Я был уверен, что для родителей я не больше чем прилагательное: «Ты прекрасный, ты противный, ты ненормальный!» Но никто, понимаете, никто никогда не говорил мне, что я малъчик\ [Длинная пауза, Джейсон плачет. Справившись со слезами, он продолжает.]
