Тысячеликий Эрос полностью

Я собираюсь оспорить здесь концепцию Фрейда о «вынужденном повторении», как служащем исключительно влечению к смерти. Вынуждение сохранять и повторять — эти глубоко бессознательные паттерны поведения, включая те, которые явно патологичны, часто оказывается на стороне жизни.

Возможно то, что я называю влечением к психическому выживанию (а именно, сохранение нетронутого чувства личной и сексуальной идентичности),— это эквивалент влечения предназначения Болласа. Но я считаю, что добавляю дальнейшие гипотезы к этой важной концепции, " предполагая, что творческая движущая сила истинной сущности может также быть ответственной за определенные патологические повторения, которые в то же время представляют собой попытку остаться психически и физически живым.

Наша соматическая конституция кажется частью нашего рокового наследства. Точно также мы можем предположить, что наша смерть тоже биологически запрограммирована, хотя очевидно, что многие люди умирают «неправильно», то есть от причин, пересиливших их биологические часы. Сходным образом, многие респираторные дисфункции, кожные аллергии, желудочные расстройства и тому подобное часто представляются врожденной слабостью. Следовательно, и их тоже можно рассматривать как роковое физиологическое наследство. Однако, в той степени, в какой на эти якобы унаследованные факторы влияют бессознательные фантазии «наследника», структура его характера и особенности психической экономии, психическое предназначение явно прикладывает руку к оформлению и сохранению соматических недугов, которые выпали на нашу участь.

Такой взгляд допускает потенциальную возможность психологических (и, следовательно, биологических) перемен в результате психоаналитического исследования инфравербального архаического символизма, на котором основаны соматические явления. Как ранее упоминалось, многие анализанты расстаются со своими всю жизнь длившимися аллергиями, склонностью к язве желудка, с повышенным кровяным давлением, респираторными и кардиологическими дисфункциями в качестве неожиданного эффекта от продолжительного анализа. Сам факт, что мы называем физическое заболевание психосоматическим явлением, наводит на мысль, что в нем участвуют и рок, и предназначение. Их влияние могут прояснить иллюстрации, выбранные из моей работы с анализан-тами, которые разыгрывали свои психосоматические драмы на аналитической сцене.

Мой интерес к психосоматическим явлениям впервые пробудили некоторые загадочные клинические наблюдения. Одна из моих первых взрослых пациенток, Луиза, жаловалась, что когда она чувствует себя обязанной совершить еще один ритуальный визит к матери, ее астма все больше обостряется, чем ближе она подъезжает к Страсбургу, где родилась она и где так и живет ее мать. Затем я заметила, что язва Жана-Поля регулярно разыгрывается перед каждым моим отпуском. Я заинтересовалась, не имеют ли болезни Жана-Поля, Луизы и других скрытого символического значения? А если так, что за сообщение они несут?

Наблюдение иного рода вызвало у меня настоящий шок, когда один из моих анализантов, Пьер, повторно, будто бы по роковой случайности попал в автокатастрофу на своем мотоцикле, что на этот раз привело к отслоению сетчатки. Позднее открылось, что ребенком он постоянно попадал в несчастные случаи. Как и многие другие пациенты, разделявшие с ним его энергичный, спортивный и агрессивно интеллектуальный подход к жизни, Пьер, видимо, страдал от телесного вреда, явно причиняемого себе им же самим.

Я стала взвешивать возможность психодинамических соотношений между «склонными к несчастьям» личностями вроде Пьера и теми, чьипсихосоматические проявления были сходны с болезнями Луизы и Жана-Поля. Более того, я спрашивала себя, какую роль могли играть в этих случаях отрицаемые суицидные тенденции, неосознанный гнев или смещенные эротические желания высоко конфликтной природы.