Тысячеликий Эрос полностью

Во многих случаях продолжительный анализ этих первичных эротических фантазий, которые часто проявлялись в отношениях переноса, привел к исчезновению соматических симптомов и ослаблению интеллектуальных и творческих запретов, к моему и пациента удивлению. В Главе 6 мы исследовали отношение архаичных сексуальных фантазий к творческой и новаторской деятельности. Здесь мы сфокусируемся на связях первичной сексуальности и разнообразных явлений соматиза-ции у взрослых пациентов.

На протяжении моих долгих клинических наблюдений я заметила, что текущие переживания, вызывающие конфликт, душевную боль или необычно приятное возбуждение, часто влекут возврат психосоматических явлений. В некоторых случаях такие события, казалось, вызвали самый первый соматический взрыв. В исследованиях по алекситимии я нашла отклик моим размышлениям в попытках концептуализировать роль психической экономии в психосоматических состояниях. Но раньше, чем найти подтверждение тому, что операторное мышление и явление алекситимии обязаны некой постепенной дезорганизации или невро-анатомическим дефектам, я обнаружила, что, по крайней мере, мои собственные анализанды были жертвой захлестнувших их аффективных переживаний, которые не получили психического представительства, так что заметен был только соматический полюс аффекта (МакДугалл, 1985а).

Как об этом сказал мой пациент Тим, когда вернулся ко мне через несколько лет после окончания анализа: «Я знаю, что в первые годы нашей работы я казался совершенно бесчувственным; у меня был совершенно механический характер. Но я был так погружен в свои чувства, что, если бы я не был таким «сверхнормальным», я бы сошел с ума». Фактически поворотным пунктом анализа Тима стал момент, когда он понял, как меня заботит его поведение, угрожающее его жизни, что заставило его с удивлением заключить, что я хочу, чтобы он жил (МакДугалл, 1985а).

Астма и первичный эротизм

Давайте теперь вернемся к истории Луизы, чьи приступы астмы все усиливались, чем ближе она подъезжала к дому матери на севере Франции. Она обратилась к анализу из-за супружеской дисгармонии и сексуальной холодности. Хотя стоящий за ними эдипальный конфликт играл главную роль в первые два года ее анализа, здесь я буду говорить только о материале, относящемся к ее психосоматическим симптомам и их связи с ранними эмоциональными состояниями и первичными фантазиями.

С младенчества Луиза страдала от астмы и экземы. Она, видимо, «унаследовала» свои болезни от длинного ряда астматичных предков — врожденная болезненность, по заключению педиатра. Специалисты постановили, а ее мать охотно согласилась, что Луиза обречена страдать от астмы и экземы всю жизнь, как и ее мать. Луиза была единственным ребенком и описывала свою мать как дотошно физически заботливую все ее детство. В заботу входил запрет отцу приближаться к дочери, начиная с младенчества и до тех пор, когда она уже умела ходить, на той основе, что его присутствие возбуждает девочку и усиливает ее склонность к астме. Мать также жаловалась, что отец слишком много пьет.

Но Луиза вспоминала с нежностью и ностальгией те случаи, когда им разрешалось поиграть вдвоем, шутки отца, игры, которые они выдумывали, буйно хохоча.

Мать запретила Луизе из-за ее хрупкости любые занятия спортом и участие в обычных детских физических развлечениях. Но Луиза взбунтовалась. По ее воспоминаниям, с раннего детства она всячески не слушалась матери. Например, сурово наказываемая за мастурбацию, Луиза научилась в латентном периоде так задерживать мочу, чтобы испытать оргастические ощущения. Притворяясь, что читает, она достигала этого эротического эффекта в присутствии матери, с тайным чувством торжества.