Недавно Нэнси (она все еще в анализе) смогла сказать мне в первый раз, почему она всегда колебалась, прежде чем войти ко мне в кабинет, и слегка запиналась, переступая порог, на протяжении последних пяти лет. Она часто использовала метафоры вампиризма, но теперь сказала о своем страхе перед тем, что ею «овладеет» чуждая сила. Я откомментировала это, сказав, что она, видимо, боится войти в кабинет без ритуального колебания, словно ее могут обвинить, что она овладела моей комнатой. Проективная идентификация стала немедленно очевидной для нее, и она смогла признать свое желание, как и свой страх, что я могу физически овладеть ею, как она это чувствовала в отношении своей матери.
В ходе аналитической работы с пациентом важно не упускать из виду тонкие, невербальные сообщения (такие, как колебание Нэнси) и затем прослеживать постепенное появление в сознании еще неверба-лизованных представлений, борющихся за то, чтобы найти себе выражение. Эти переживания были прочно исключены из сознания, по большей части из-за их яростных, архаичных и догенитальных эротических фантазий о сексуальных и любовных отношениях, в которых секс бессознательно воспринимается как насилие и взаимное уничтожение, а любовь равняется смерти. Борьба за то, чтобы найти слова, которые вместят и выразят эти ранние события, это особое переживание в жизни каждого человека, переживание торжественного начала, открывающего путь к необычайному путешествию в мир психоаналитических открытий.
Джеймс Линч
Давайте теперь рассмотрим еще два кратких обзора случаев, иллюстрирующих отношения между архаичной сексуальной фантазией и психосоматическими симптомами иным образом.
Хорошо зная о соматопсихической важности собственной кожи для пациентов, страдающих от различных форм аллергии, и думая об их загадочных соматических драмах и детских переживаниях, я всегда поражалась невероятной важности запаха. Крошечные дети уже ищут грудь с помощью обоняния; размышляя об этом, я подумала, что каждый ребенок наверняка знает запах половых органов матери и несомненно различает родителей, среди прочих признаков, по их разному
Наблюдения над некоторыми моими пациентами еще больше убедили меня, что токсичные аллергены в младенчестве представляли собой запахи, вкусы или тактильные ощущения, которых ребенок жадно искал, после того как они были им
У пациентов с выраженными аллергическими реакциями и особенно острой реакцией на запахи я всегда отмечала наличие конфликтных отношений с «матерью-средой» в раннем младенчестве. Это заставило меня постулировать, что раннее влечение к определенным запахам превратилось (путем научения) в запретное или опасное и поэтому должно было быть
Этот отрывок взят из анализа «Жоржетты», более полно изложенного в предыдущей работе (МакДугалл, 1989). В начале нашего аналитического путешествия Жоржетта случайно пожаловалась на обилие психосоматических симптомов, включая кардиологические, желудочные и гинекологические расстройства, респираторную патологию, ревматоидный артрит и тяжелую экзему. Симптомы постепенно утихали, но вновь вспыхивали перед каждым перерывом в лечении на период отпуска. Тяжелая тревога, связанная у Жоржетты с отделением, как и ее соматические приступы (если они обрушивались на нее), заставляли ее бояться любого непостоянства в нашей аналитической работе. Для нее это было все равно, что разрыв наших отношений. При таких обстоятельствах она боялась, что оставшись в одиночестве, она снова станет жертвой яростных протестов своего тела.
И все же на седьмом году анализа Жоржетта начала заглядывать вперед и предвкушать отпуск, и это было чувством, которого она никогда прежде не испытывала. В этой точке анализа почти все ее психосоматические симптомы исчезли, хотя она все еще страдала от жестоких аллергических реакций на определенные фрукты, рыбу и морепродукты (fruits de mer, «плоды моря», по-французски допускающие игру слов — плоды матери). Всю эту пищу я стала называть «запретные плоды».
