Размышляя о значении архаичных сексуальных образов, которые играют столь важную психическую роль для анализанта, цитированного в этой главе, я заметила, что эротизация — привилегированное средство победить очень ранние травматичные переживания. Когда такая защита рушится или действует лишь отчасти, тогда архаичные сексуальные импульсы, с их противоречивыми целями и путаницей Я-другой, исключаются из сознания. Это исключение оставляет психику и тело лишь с одной возможностью: соматический взрыв в качестве единственного средства выражения защиты.
Вновь открывающиеся в анализе фантазии — несомненно неотъемлемая часть вытесненных эротических инфантильных желаний каждого человека. Остается вопрос, почему у данных анализантов их вытеснение получило скорее соматическое, чем психологическое выражение. Присутствие сходных бессознательных фантазий у индивидов, чьим психическим предназначением руководил другой динамический субстрат и более подвижная психическая экономия, могло привести к созданию фобий или обсессивных и истерических конверсионных симптомов, вместо психосоматических расстройств.
В следующей главе, продолжающей описание клинического случая Жана-Поля, дана поразительная иллюстрация того, как психосоматические сообщения о его невысказанном конфликте медленно уступали место уверенному росту невротических конструкций. Связи, возникшие в результате проговаривания психосоматических явлений, постепенно упрочивались.
Томас Огден
Пренатальное взаимодействие между матерью и еще нерожденным ребенком, в совокупности с влиянием бессознательного родителей на матрицу тело-сознание новой жизни, уже оставляет некий, пока еще не твердый, отпечаток в психических структурах. Клинические наблюдения (Морган, 1992) подтверждают, что родительские проекции на нерожденного ребенка, как и аффективно окрашенные внешние события во время беременности матери, играют определенную роль в контакте матери с плодом. Вслед за этими пренатальными влияниями и совместно с ними, ранние взаимодействия между матерью и предметом ее заботы могут определить тенденцию скорее к соматическому, чем к психологическому реагированию на внешний и внутренний стресс. Поскольку первичные психические структуры создаются через психические представительства доязыковых означающих, важно исследовать отношения между этим забытым языком и психосоматическими симптомами.
Риск соматизации выше для каждого, при нарастании внутреннего конфликта или внешнего давления более обычного. Вряд ли в психоаналитической практике найдется хотя бы один пациент или аналитик, у которого не было бы, время от времени, соматических расстройств из-за психического дистресса. Мы все склонны соматизировать, когда внутренние или внешние события не вмещаются в рамки наших обычных защит против душевной боли и чрезмерного возбуждения или делают невозможными наши обычные пути разрядки напряженных эмоциональных переживаний. Однако нас как аналитиков больше заботят те пациенты, чьи психосоматические проявления составляют значительную часть их общей клинической картины, особенно когда в их психической структуре выявлена относительная бедность других форм психологической защиты.
