Представившись так, Пулюжу Цзянь и не подумал выпытывать у Шэнь Цяо, кто он такой и каково его происхождение, а также что сталось с его глазами. Вместо этого он принялся подробно говорить о хозяине доме, Су Вэе, описывая его как весьма талантливого и прославленного мужа, а также прекрасного знатока законов и поэзии. При этом в его словах чувствовалось неподдельное восхищение.
Рассуждая о поэзии и литературе, довольно сложно обойти четыре господствующих учения: буддизм, даосизм, конфуцианство и легизм. В Северной Чжоу всегда был силен буддизм, а при регентстве Юйвэнь Ху монах Сюэтин и вовсе сделался наставником государя. Но после на престол взошел Юйвэнь Юн, и ветер переменился. Новый император всеми силами стремился искоренить это учение и окончательно избавиться от всякого влияния Юйвэнь Ху, однако дело шло трудно, ведь народ так скоро не заставишь отречься от привычных верований.
Пулюжу Цзянь и сам был буддистом, но против даосизма не выступал, а даже весьма интересовался им. Неожиданно для себя в Шэнь Цяо он нашел ценного собеседника, обладающего глубокими познаниями в этой области, чем не преминул воспользоваться. Побеседовав всего ничего, оба взаимно прониклись глубоким уважением и стали вести разговор как старые добрые друзья.
Тем временем к Шэнь Цяо снова подошли люди принцессы Цинду, приглашая его присесть к ней. Заметив, как его уговаривают, Пулюжу Цзянь в шутку сказал:
– Сколь многие ныне завидуют вам! А ведь во всей столице едва ли найдется парочка-другая счастливцев, до кого снизойдет сама принцесса Цинду, желая завести знакомство!
– Вижу, я тебя изрядно посмешил, брат Пулюжу, – ответил ему в тон Шэнь Цяо.
Впрочем, тот не стал продолжать шутку, а обратил внимание на других пирующих:
– Говорят, Су Цяо, младший брат Су Вэя, обучался в храме Чистого Ян. Вероятно, именно потому на сегодняшнем пиру так много именитых мастеров боевых искусств.
– Брат Пулюжу знает их всех? – не преминул спросить Шэнь Цяо.
– Когда-то я страстно восхищался людьми из цзянху и завидовал их свободе, – честно ответствовал тот. – Подражая им, я и сам провел несколько лет, бесцельно скитаясь по всей стране. Так что пару-тройку известнейших лиц, несомненно, узнаю.
– Тогда могу ли я попросить брата Пулюжу рассказать мне о них?
– Разумеется, за чем дело стало! – оживился тот и принялся указывать то на одного, то на другого, сопровождая каждый жест подробными объяснениями. – Су Цяо ты уже знаешь, а вот юноша рядом с ним – знаменитый Ли Цинъюй. Вместе они точь-в-точь как два парных нефрита, однако Ли Цинъюя узнают все-таки почаще. Пару дней назад на горе Сюаньду он показал свою силу и впечатлил всех, впрочем, ты и сам, как я думаю, об этом слышал. Говорит с ними сейчас Чжансунь Шэн, ученик школы Чжуннань. Она малоизвестна, но сам Чжансунь Шэн из знатного рода и прекрасно стреляет из лука. Весьма немногие смеют соперничать с ним в этом искусстве. А вот господин в желтом рядом с ним – это Доу Яньшань.
С трудом различив его, Шэнь Цяо невольно ахнул:
– Глава Союза Вездесущих?!
– Истинно так.
Поглядев на него, Шэнь Цяо подумал, что этот господин, вне всяких сомнений, питает ненависть к Янь Уши за погубленную цзюань «Сочинения о Киноварном Ян». В Заоблачном монастыре Союз Вездесущих стремился во что бы то ни стало ее сохранить и всячески отбивался от преследователей, однако к ним не впору заявился Демонический Владыка и мановением руки обратил все их надежды в прах. Разумеется, в ту злополучную ночь многие, в том числе и Юнь Фуи, заместительница главы Союза Вездесущих, услышали содержание цзюани, которую вынудили прочесть Шэнь Цяо, но как много они запомнили? Сколь точно записали ее положения? Не закралась ли в них ошибка? Впрочем, как ни посмотри, своим поступком Янь Уши обвел соперников вокруг пальца и нажил себе врагов.
Но когда подошло время неминуемой встречи, Доу Яньшань лишь скользнул по Шэнь Цяо равнодушным взглядом и остался сидеть на месте. Видимо, решил, что пришедший вместо Демонического Владыки не достоин даже слова приветствия.
Тем временем Пулюжу Цзянь продолжал:
– Как помнишь, прежде наставником государя был монах Сюэтин. Этот титул пожаловал ему Юйвэнь Ху, и, несмотря на смерть покровителя, Сюэтина с семейством Су связывают весьма крепкие узы. Его следовало бы ожидать, однако странное дело: он и сам до сих пор не прибыл, и ученика не прислал. Уж не знаю, что за причина его задержала. А между тем погляди на тех мужчину с женщиной. Он прибыл из школы Лазоревых Облаков, что на горе Тайшань, а она – из Стеклянного дворца, что на горе Фанчжан. Обе школы издавна поддерживают дружеские связи с храмом Чистого Ян. Видно, пожаловали на пир из уважения к почтеннейшему И Бичэню. Остальные же люди совсем незначительные, вышли из малоизвестных и невлиятельных школ, чьи названия тебе ни о чем не скажут. Утомлять собеседника их перечислением совершенно ни к чему.
