– Сколько себя помню, Юй Ай всегда был самонадеян и запальчив. Ему будет полезно усвоить этот урок, – спокойно возразил Шэнь Цяо. – Да и какой школе возможно надеяться, что она будет вечно удерживать первенство в Поднебесной? Каждому суждено пережить взлеты и падения, и судьбы школ и кланов тому не исключение.
– А ты и впрямь не желаешь все принимать близко к сердцу! – рассмеялся Янь Уши.
– Глава Янь сказал, что у него две вести, хорошая и дурная, – решил напомнить Шэнь Цяо. – Так какова же хорошая весть?
– Хорошую я тебе только что рассказал: Ли Цинъюй отнял первенство у горы Сюаньду, а твой шиди Юй опозорился при совете Нефритовой террасы. Ну? Разве не хорошо для тебя?
Его суждения заставили Шэнь Цяо пораженно замолкнуть. Оправившись от ошеломления, он спросил:
– Так какова дурная?
– Дурная такова, что Юй Ай и впрямь сговорился с тюрками, – коротко ответствовал Янь Уши. – Твои опасения сбылись.
– Что вы имеете в виду? – нахмурился Шэнь Цяо.
Янь Уши намеренно промолчал, выжидая, когда на лице собеседника проявится нетерпение, а сам он невольно подастся вперед. Лишь когда Шэнь Цяо выказал свою заинтересованность, Демонический Владыка соизволил продолжать:
– Сразу после совета Нефритовой террасы на гору Сюаньду прибыл гонец Эрфу-хана с просьбой направить к нему даосов, чтобы те стали проповедовать свое учение в Восточно-тюркском каганате.
Эти сведения обеспокоили Шэнь Цяо куда больше прежних: он нахмурился еще заметнее.
– Ведомо тебе, кто такой Эрфу-хан? – осведомился Янь Уши.
Тот молча кивнул.
В путешествии с Янь Уши он вовсе не бездельничал и кроме «Сочинения о Киноварном Ян» изучал нынешнее положение дел в Поднебесной. Судя по тому, что Шэнь Цяо удалось узнать, Тюркский каганат ныне переживает расцвет. Даже таким могущественным государствам, как Северные Чжоу и Ци, пришлось ему покориться. Верховным правителем в Тюркском каганате выступал Таспар-каган, что поставил своего брата и племянника управлять западными и восточными землями соответственно. Правителя Восточно-тюркского каганата звали Шету, и носил он титул Эрфу-хана. Сей муж, если верить слухам, отличался честолюбием и большими талантами и ни в чем не уступал Таспар-кагану. Как говорят в народе: не мелкая рыбешка в пруду.
Но также следует учитывать, что между Тюркским каганатом и горой Сюаньду пролегают тысячи ли, а ее адепты долгое время пренебрегали мирскими делами и заботами, пребывая в нерушимом уединении. Но чуть только Юй Ай объявил, что известнейшая даосская обитель открывает свои двери всем желающим, как тюрки оказались тут как тут, моля проповедовать им даосское учение. Немудрено, что сие событие наделало немало шуму и породило множество слухов.
Следом Шэнь Цяо вспомнил о сговоре Юй Ая с Кунье. Видно, избавиться от него, прежнего настоятеля, было далеко не главным замыслом. Но какая выгода от этого Сюаньду? Что они получат от тюрок?
– Он хочет уговорить тигра отдать свою шкуру, – пораженно заметил Шэнь Цяо вслух.
– Очень вряд ли, – усмехнулся Янь Уши. – Ныне тюрки переживают расцвет, стало быть, если не хочешь с ними войны, придется покориться. Разве не из этих соображений чжоуский император взял в жены императрицу из тюрок?
Шэнь Цяо покачал головой и возразил:
– С тех пор как нынешний император Чжоу вырвал власть у своего двоюродного брата Юйвэнь Ху, прошло уже много лет. Каких только невзгод он не перевидал! Как говорится, и бури, и ветра, и дождь, и снег, и тысячи мечей. Слышал, он намеренно отдалился от рода Ашина, дабы не попасть под влияние тюрок. Видно, государь Чжоу – человек в высшей степени разумный. Разумеется, мой шиди Юй Ай тоже с детства отличался умом и осторожностью. Однако, замыслив великие деяния, он не учел, что Сюаньду многие годы была закрыта от мира. Как бы эта самоуверенность не сыграла с ним злую шутку… Сговор с тюрками, быть может, принесет одни беды и никакой пользы для нашей обители.
Выслушав его, Янь Уши подобрал со стола пригласительную карточку, которую, войдя, тихо положил туда. Сунув ее за пазуху Шэнь Цяо, он справедливо заметил:
– К чему теперь думать о них? Для Сюаньду ты все равно что изгой. Поговорим о другом. Меня, как ты понимаешь, пригласили на пир в честь дня рождения. Присутствовать там я не могу, времени нет, а вот тебя это сборище должно заинтересовать.
Дело было к вечеру, и в тусклом свете свечей Шэнь Цяо даже не попытался разомкнуть веки, дабы разобрать иероглифы в приглашении. Вместо этого он стал изучать его пальцами. Чуткие кончики прошлись по чернилам, чуть выступившим над гладью бумаги, и Шэнь Цяо смог нащупать чье-то имя: «Су Вэй».
Угадав его, он в недоумении склонил голову набок.
– Этого человека я не знаю.
