Услышав об этом, спрашивающий ахнул. Кажется, он разом все понял. – Тот самый чэнъянский цзюньван, в котором император души не чает? – спросили другие.
– Тот самый! – многозначительно подтвердил смеющийся господин.
Слава чэнъянского цзюньвана Му Типо гремела по всей стране, но всяк знал, что поставили его, руководствуясь не признанием исключительных талантов в делах государственных, а сугубо из милости, поскольку он был любимцем императора Гао Вэя.
Услышав, о ком говорят, Шэнь Цяо, надеясь избежать неприятностей, поспешил углубиться в толпу, дабы укрыться в ближайшей лавке. Нет, чэнъянского цзюньвана он не боялся, однако их связывала одна неприятнейшая история, к тому же именно Шэнь Цяо постарался, чтобы Му Типо навсегда утратил мужскую силу. Должно быть, с тех пор сановник ненавидит его лютой ненавистью, что могло помешать поискам Юй Ая, вот провинившийся даос и поспешил укрыться от чужих глаз.
Проделав все это, он вдруг услышал чей-то недоуменный крик:
– Кто же это?! Разве не чэнъянский цзюньван?
Шэнь Цяо оглянулся, и, как назло, всадник, возглавлявший процессию, смотрел прямо в его сторону. Их глаза встретились. Изучив человека и узнав, кто перед ним, Шэнь Цяо спокойно отвел взгляд первым, а вот тот, можно сказать, опешил.
И тут же раздалось:
– О, и правда не он! Это же новый любимец императора! Говорят, его величеству порекомендовал его как раз чэнъянский цзюньван. Император к нему крепко привязался, даже добродетельная супруга Фэн теперь не в чести!
– Добродетельная супруга Фэн? А, это же та самая…
– Да-да! – послышались смешки. – Та самая добродетельная супруга Фэн, которую император раздел донага и за огромные деньжищи позволил своим сановникам любоваться ею!
Раздался новый взрыв хохота. Больше пояснений не требовалось, ведь все понимали, о чем идет речь.
Если уж сам император и сановники ведут себя неподобающим образом, пренебрегая приличиями и порядком, то чего уж ждать от государства и самого народа? Шэнь Цяо тут же вспомнился деятельный и строгий к себе Юйвэнь Юн, с кем ему довелось повстречаться. Неодобрительно покачав головой, Шэнь Цяо потерял к пересудам интерес и двинулся дальше. Вскоре он совершенно растворился в толпе.
В Северной Ци с самого основания государства господствовал буддизм, и Ечэн тоже был буддийским городом, стало быть, даосских храмов в нем не водилось, о чем Шэнь Цяо прежде не догадывался. Он пробовал было поспрашивать, где можно найти в столице даосскую обитель, но никто из прохожих не знал. Наконец ноги его принесли к какому-то старику, и тот рассказал:
– Помнится, есть одна у нас, обитель Байлун, то бишь Белого дракона. Да только пуста она, один настоятель да два послушника в ней. Место тихое, безлюдное, никто туда не захаживает.
Поблагодарив старика, Шэнь Цяо отправился к обители. Нашел он ее скоро и обнаружил, что та, как и было сказано, пребывает в полнейшем запустении. На табличке над входом еще удавалось прочесть три знака: «Обитель Белого дракона», однако стены давным-давно поросли мхом. Черепица павильонов тут и там сгнила. Очевидно, крышу не чинили уже много лет.
Старик, встретившийся Шэнь Цяо, сказал, будто бы тут несут службу два послушника, но никого было не видать. Ворота стояли полуоткрытые, и Шэнь Цяо, подумав немного, осмелился зайти во внутренний дворик, но и там никого не нашел. Тогда он попробовал покричать, и только на третий или четвертый раз к нему по тропинке, позевывая на ходу, спустился юнец. Подойдя ближе, он сонно спросил:
– Для чего сей господин изволил пожаловать?
Шэнь Цяо поклонился ему по всем правилам и осведомился:
– Позвольте спросить, юный монах, не посещали ли вас какие-нибудь путники? Их должен возглавлять молодой мужчина с красной родинкой под ухом. Его сопровождает юная девушка и двое людей в возрасте, быть может, пара-другая учеников. Одеты они либо как даосы, либо как миряне.
Выслушав его, послушник помотал головой:
– Не-а, никто не приходил. У нас целыми днями тихо и пусто. Давненько никого не бывало.
Его ответ разочаровал Шэнь Цяо, однако, видя, что время позднее, он не мог не спросить:
– Тогда скажите, есть ли у вас свободная комната? Я хотел бы переночевать у вас.
– Есть-то есть, – ответил послушник, – да только в ней давно не прибирали. Вам придется самому этим заняться.
– Премного благодарен, – поспешил согласиться Шэнь Цяо. – Я многого не прошу: есть где преклонить голову – и ладно. Позвольте также узнать, юный монах, здесь ли ваш настоятель? Мне хотелось бы отблагодарить его за то, что он позволил переночевать у вас.
– Нет нужды, – отмахнулся мальчик. – Учитель посторонних не принимает, да и вы, как-никак, только комнату просите, а не деньги с него, так что без разницы, повидаетесь или нет.
Они договорились, и мальчик повел Шэнь Цяо через главный зал храма к неприметной комнатке у входа на заднем дворе. Едва он распахнул дверь, как в нос ударил затхлый запах залежавшейся пыли, и клубы ее бросились прямо в лицо. Послушник закашлялся и замахал ладонью у носа, разгоняя пылинки.
