– Вы хоть знаете, каким подлым и бесстыжим был Хуэй Лэшань, учитель этого человека?! Вы совершенно не отличаете черное от белого, раз пособничаете Юэ Куньчи! Можно сказать, вы помогаете Чжоу творить преступления!
– Подоплека вашей вражды мне неизвестна, и в ином случае я бы не стал вмешиваться, – с напором ответил Шэнь Цяо, – но неужели ученики школы Лазоревых Облаков, чьи тела разбросаны повсюду, тоже должны платить по старым счетам?
– Вся школа Лазоревых Облаков задолжала мне! И порядочно задолжала! – бросил с ненавистью Жуань Хайлоу. – Больше десяти лет я терпел, скрывая свои мысли и чувства! И за этот срок Хуэй Лэшань умер! Так пусть же расплачиваются его ученики! Что тут не так?!
Шэнь Цяо не стал ему отвечать. Когда сердце человека настолько охвачено злобой, то никакие уговоры и увещевания уже не помогут. К тому же Жуань Хайлоу пошел на сговор с тюрками, привел в родную обитель чужаков и погубил столько молодых адептов! Теперь у школы Лазоревых Облаков почти никого не осталось. Очевидно, никаких добрых намерений этот человек не имеет.
Противники обменивались ударами все быстрее и быстрее, и, хотя Жуань Хайлоу не был известен среди мастеров боевых искусств Центральной равнины, он оказался серьезным противником. Как-никак, в молодые годы он считался самым талантливым из учеников школы Лазоревых Облаков. К тому же, сбежав в Когурё, Жуань Хайлоу стал добывать в чужой стране славу и мигом поднялся в Союзе Восточных земель, сделавшись старейшиной. Неудивительно, что за ним стояло определенное мастерство. С такой силой он мог претендовать на то, чтобы быть лучшим из лучших в цзянху.
Что до Шэнь Цяо, то он, пусть взрастил в себе новое основание, вернуть прежние силы так сразу не мог – на все требовалось время, и за одну ночь тут ничего не добьешься. Он восстановил чуть больше половины прежней мощи с тех пор, как был в расцвете своего боевого искусства. Иначе говоря, теперь его не тревожили остатки яда и старые раны, отчего движения даоса сделались точнее и легче. При своем нынешнем здоровье он мог не опасаться внезапного нападения: Шэнь Цяо стал слышать и видеть лучше, а также гораздо отчетливее чувствовать потоки ци. И все же он не мог уследить за всем, что происходит во внутреннем дворе.
Понаблюдав за ним, Пу Аньми весьма скоро раскусил, какова его слабость. И у него возник коварный замысел. Пару мгновений он, прищурившись, оценивал, когда можно вступить в сражение, и вот подходящая возможность выпала на его долю! Отражая очередной порыв ветра, отправленный Жуань Хайлоу, Шэнь Цяо повернулся к молодому тюрку спиной, и тот не мешкая бросился к нему, дабы пронзить его мечом!
– Учитель Шэнь!
– Монах Шэнь, берегитесь!
Ши У и Юэ Куньчи вскричали разом, надеясь предупредить его. Все это время они пристально наблюдали за поединком и загодя заметили неладное. Увы! Один из них был тяжело ранен, а второй не владел боевыми искусствами в достаточной степени, следовательно, никто из них не мог броситься на помощь. Впрочем, Ши У все равно вскочил и кинулся к ним, но как он мог помешать Пу Аньми? Прямо на глазах мальчика клинок тюрка, стремительный и грозный, будто вихрь, должен был вот-вот пронзить Шэнь Цяо!
Но вдруг откуда-то повеяло прохладой, послышался тонкий аромат. Не успел Ши У не то что броситься на выручку, а даже моргнуть, как перед ним порхнуло синее платье.
И следом выяснилось, что клинок Пу Аньми так и не разрубил Шэнь Цяо: его удержала чья-то нежная рука. Могло показаться, что лезвие впилось прямо в тонкие пальцы, однако на деле между кожей и железом пролегал слой истинной ци. Затем меч решительно отвели в сторону, а на самого Пу Аньми обрушился удар такой силы, что он аж отлетел назад до самых ворот.
– Чжао Чиин?! – вскричал молодой тюрок: он сразу догадался, кто перед ним.
Пусть и с большим трудом, однако он сумел удержаться на ногах.
– Верно, – отозвалась женщина в синем.
Она легко, словно паря, наступала на Пу Аньми, тесня его шаг за шагом, и волны ци, исходящие от нее, выдирали из мостовой двора вековые кирпичи. Вскоре она настигла юношу и выбила клинок из его рук. Затем настоятельница в несколько ударов прожала его жизненные точки и оставила у ворот совершенно обездвиженным.
Покончив с ним, она подошла к Юэ Куньчи и помогла ему подняться. – Шисюн, ты тяжело ранен? – участливо спросила Чжао Чиин.
– Ничего смертельного, – горько усмехнулся тот. – Вот только я оказался ни на что не годен, подвел тебя, и все твои усилия пошли прахом.
Чжао Чиин покачала головой и ничего не ответила ему. Видя, что Шэнь Цяо постепенно одерживает верх над Жуань Хайлоу, она не стала вмешиваться в их поединок и занялась Лу Фэном, который тем временем сражался с Фань Юаньбаем.
