Шэнь Цяо взглянул туда, куда указывал хозяин: чашки на столе были разбиты вдребезги, чуть ли не в крошку, а палочки до половины вонзились в столешницу. Уголки его губ сами собой слегка приподнялись.
При виде этого зрелища он не знал, плакать ему или смеяться. Шэнь Цяо рассыпался в извинениях, заплатил за еду и возместил ущерб за посуду, а потом взял Янь Уши и вместе с ним вышел из зала.
– Вы же… все еще Се Лин? – уточнил Шэнь Цяо.
– Гм, – подтвердил Янь Уши.
Шэнь Цяо кашлянул.
– Простите меня. Я увидел выступление того танцора, вынес кое-что для себя и слишком увлекся.
Он вывел Янь Уши на улицу. Танец все еще продолжался. Стояла самая холодная зимняя пора, но все его лицо покрывал пот – видимо, он вкладывал в танец все силы. Но увы, в стоявшем неподалеку медном блюде лежали лишь несколько мелких монет, да и зрителей вокруг поубавилось.
Шэнь Цяо вытащил все свои деньги, отсчитал половину и положил в блюдо. Человек аж рот раскрыл от удивления, тут же бросился благодарить нежданного благодетеля и кланяться. Шэнь Цяо слегка кивнул ему и вместе с Янь Уши ушел.
Когда они отошли на несколько шагов, Янь Уши вдруг сказал:
– Ты дал слишком много.
Шэнь Цяо улыбнулся.
– Как говорится, случайно посаженная ива дает тень. Благодаря ему я постиг «сердце меча». Мне, наоборот, кажется, что я дал слишком мало, просто денег у нас сейчас всего ничего, только и оставалось, что поблагодарить от всего сердца.
Янь Уши больше ничего не сказал.
Он говорил гораздо меньше обычного, и Шэнь Цяо подумал: не дуется ли он из-за того, что спутник бросил его, куда-то ушел и тем самым напугал? В конце концов, Се Лин, в отличие от настоящего Янь Уши, был весьма робок. Шэнь Цяо улыбнулся и решил извиниться.
– Все еще сердитесь? Прошу, не сердитесь. Я виноват, мне не следовало бросать вас и уходить, просто в тот миг меня всецело захватило озарение и мне не терпелось как можно скорее опробовать новое искусство меча, поэтому я забыл обо всем на свете. Если хотите что-нибудь съесть или куда-то пойти развлечься – скажите, я за все заплачу.
Янь Уши немного помолчал, а потом ответил:
– Леденец.
Шэнь Цяо потерял дар речи. Услышав, что Янь Уши хочет леденцов, он едва не пожалел о своем предложении, но деваться некуда – пришлось прыгать в яму, которую он сам себе вырыл. Раз открыл рот – назад слова не возьмешь. Вот и пришлось ему вместе с Янь Уши вернуться к тому прилавку со сладостями, у которого Шэнь Цяо чуть со стыда не сгорел. Торговец узнал их, удивился и рассмеялся:
– Вы вернулись? Хотите еще леденцов?
– Да, – чувствуя себя крайне неловко, ответил Шэнь Цяо, – еще один.
– Два, – поправил его Янь Уши.
– Тогда два, – уступил Шэнь Цяо.
Как откажешь покупателю, еще и такому, что хвалит твой товар и за ним возвращается? Торговец расплылся в улыбке и споро принялся за работу. Вскоре два леденцовых человечка были готовы.
Янь Уши взял в каждую руку по леденцу и с хрустом откусил от одного. Шэнь Цяо только и оставалось, что притвориться, будто он ничего не слышит. Вместе с Янь Уши он направился на постоялый двор, где они сняли комнату на ночь.
Как и прежде, один из них занимал кровать, а второй сидел на полу, погруженный в созерцание. Сейчас силы Шэнь Цяо постепенно восстанавливались, поэтому в свободное время, вместо того чтобы спать, он сразу уходил в созерцание, где мог не только упражняться, но и отдыхать. – Раз с помощью цзюани можно исправить изъян в Демоническом сердце, – начал Шэнь Цяо, обращаясь к Янь Уши, – то сейчас самое время…
Он вдруг осекся на середине фразы.
Дело было в Янь Уши. Он откинул вуаль, уже доел первый леденец и приступил ко второму, неспеша облизывая голову леденцового человечка, так что та аж блестела.
– Что вы делаете?.. – удивился Шэнь Цяо.
– Я наелся, – невинно отозвался Янь Уши. – Хочу доесть. Доедать буду медленно.
Запретить ему облизывать человечка Шэнь Цяо никак не мог, да и с чего бы – Янь Уши всего-то навсего ел леденец. Прояви к этому Шэнь Цяо преувеличенное внимание, и самого себя выставил бы в невыгодном свете.
Поэтому он решил не обращать внимания и как ни в чем не бывало продолжил свою мысль:
– Центральная равнина отличается от земель Западного края. Как только мы войдем в империю Чжоу, нас рано или поздно узнают. Сейчас цзюань у вас, устранение изъяна Демонического сердца – вопрос ближайшего будущего. В свободное время вам следовало бы побольше совершенствоваться.
Договорив, Шэнь Цяо не выдержал, покачал головой и рассмеялся:
– Будь сейчас на вашем месте настоящий Янь Уши, скорее, это он бы поучал меня.
– Если исправить изъян Демонического сердца, – вдруг ответил Янь Уши, – то Се Лина больше не будет.
Улыбка Шэнь Цяо исчезла, он тоже замолк. Спустя долгое время он едва слышно вздохнул:
– Но вы не можете оставаться таким всю жизнь. Се Лин согласился бы, но Янь Уши – едва ли.
Се Лин был частью Янь Уши, но Янь Уши никогда бы не вернулся, чтобы спасти Шэнь Цяо.
Быть может, и в каменном сердце есть место для капли нежности. Из всех личностей Янь Уши эта нежность досталась Се Лину, и он изливал ее на того, кому больше всех доверял, – на Шэнь Цяо.
