Сидящие за столом политики были взволнованы не меньше и сразу поддержали военных. В зале стало шумно, и Роберт Кеннеди призвал к порядку. Началось бурное обсуждение, полное эмоций и негодований в адрес Хрущёва и его коммунистов, называли их «авантюристами», «провокаторами». Почти все выступления сводились лишь к одному: срочно нанести мощный авиаудар по ракетным установкам русских, пока те не привели их боевую готовность, а затем начать вторжение войск на Кубу. Особенно возмущался генерал Томас:
– Хрущёв провоцирует войну, но я не могу понять: на что он рассчитывает, ведь Советы в своей экономике и вооружении в десять раз слабее нас?
На это ответил госсекретарь Дин Раск:
– С помощью этих ракет они хотят поставить США на колени, чтобы на переговорах по Западному Берлину диктовать свои условия.
Лишь через час министр обороны Макнамара смог успокоить своих военных, и они стали более трезво смотреть на кризис как на состоявшийся факт. Теперь им были нужны различные варианты решения кризиса, как военные, так и политические. Далее заседание ЭКСКОМа уже протекало спокойнее, хотя эмоции военных еще не совсем остыли.
Ближе к вечеру к ним присоединился президент страны. Когда Кеннеди вошел, все поднялись с мест, и президент пожал руку каждому. Затем он опустился в кресло, которое доставили сюда из-за его больной спины.
– Прежде чем мы начнем обсуждать, – заявил президент, – я хочу понять: с какой целью Хрущёв установил эти ракеты на Кубе? Из-за Кубы? В это мало верится. Зачем СССР нарушать существующий баланс сил в мире? Я не пойму! Да, в Англии, Италии и Турции мы установили ракеты с ядерными зарядами, которые направлены на города СССР. Но это – для защиты Европы, ведь в Германии и Польше находится полмиллиона советских солдат. И их генералы не раз хвались, что могут захватить всю Европу.
– Более того, – заметил Макнамара, – количество советских ракет, которые направлены на Европу, намного больше, чем НАТО. Единственное наше преимущество – это 15 ракет в Турции, способных долететь до городов СССР за пять минут.
Дин Раск, госсекретарь, добавил:
– Хрущёв ведет себя в Европе нагло, как деревенский мужик. Без всякого согласия он разделил Берлин надвое, построив там стену. Тогда мы промолчали, и он решил, что мы боимся их.
Кеннеди продолжил:
– Если в Европе у нас паритет, так чего хочет Хрущёв? Да, у нас тысячи баллистических ракет, которые способны долететь до территории СССР, чего нет у русских. Пусть сами создают, им никто не мешает. Но зачем за 11 тысяч километров привозить ракеты и угрожать нам? Неужели генсек не понимает, что такое мы не стерпим? Тем более с нашими возможностями. Неужели он так глуп? Если сам не понимает, то у него есть дипломаты, типа Громыко.
При упоминании этого имени госсекретарь Раск усмехнулся:
– Этот Громыко – мы его называем «мистер Нет» – он так боится Хрущёва, что на любой наш вопрос сразу отвечает «нет». Он живет в страхе, вдруг это не понравится его Хозяину, и он вмиг останется без должности Наверно, поэтому никто из советского МИДа не предостерег Хрущёва от столь опасной авантюры.
– Я так понимаю, – сказал советник Банди, – если ракеты доставили сюда, то им известно, что мы потребуем убрать их, и тогда начнется торг. Чего хотят русские взамен?
– Ясно одно, – сказал министр финансов Диллон, – Хрущёв затеял это не ради маленькой Кубы. Никто не станет развязывать войну ради Кастро, который сначала прибежал за помощью к нам, а затем кинулся к Советам.
– Плохо то, что в свое время мы оттолкнули от себя этого Кастро, – с сожалением произнес Кеннеди.
Банди напомнил, что прежний президент Эйзенхауэр не принял Кастро потому, что счел его очередным диктатором, которых в Латинской Америке достаточно.
– Я думаю, – сказал президент, – Хрущёв хочет захватить весь Берлин, и торг будет идти в этом направлении.
Тогда Макнамара сделал предположение:
– Хрущёв взамен потребует от нас вывести ракеты из Турции. Ведь в этом наше преимущество в Европе.
Были и другие доводы: СССР по количеству ракет отстает от США в 15 раз. При установке ракет под боком у США соотношение сил резко меняется. Таково было мнение военных, хотя сам министр обороны Макнамара не был согласен с этим.
Все эти долгие рассуждения ни к чему не привели, и замысел Хрущёва для них остался неясным.
Тогда члены ЭКСКОМа перешли к вопросу об ответных мерах. По этому вопросу выступил министр обороны: