– Если нам придется стрелять по американцам, то моя рука не дрогнет, – заявил капитан Савицкий. – Пусть знают, что мы не боимся их! Да, мы пока – бедная страна, но зато – счастливые люди.
– А ты, Николай, что думаешь? – обратился Архипов к Шумкову. – Ведь ты принимал участие в испытании такой торпеды на Новой земле.
– Страшное оружие, хоть тогда мы и укрылись за скалу, но ударная волна достала нашу подлодку и так тряхнула… Представить не могу, что было бы с нами, если бы мы не успели укрыться.
– Слишком большая ответственность – запустить такую торпеду.
– Это верно, – согласились все в один голос.
Капитан Архипов вернулся домой, чтобы проститься с женой и детьми, остальные командиры – к своим подлодкам, где офицеры и матросы готовили суда к отплытию.
Войдя в квартиру, Архипов снял пальто и повесил на вешалку в прихожей, фуражку аккуратно пристроил на полочке. Он медленно вошел в комнату, оглядел привычную обстановку – шкаф с посудой и книгами, зеленый ковер на стене. Поцеловал дочь, которая делала уроки, сидя за столом. Тяжело опустившись на диван, Василий включил большой желтый радиоприемник, стоявший рядом на столике.
Жена Василия, Ольга, вернулась из школы, где преподавала, раньше обычного и приготовила мясной пирог, чтобы муж взял с собой. Она присела рядом и обняла мужа, опустив голову ему на плечо.
– Надолго? – спросила Оля с тоской в голосе.
– Не знаю, нам ничего не сказали. Кажется, даже сам Фокин толком не знает.
– Тебя что-то тревожит?
– Да так, пустяки. – Василий прижался щекой к ее душистым волосам.
Ему не хотелось никуда ехать. Вот так сидеть бы и сидеть рядом с женой и дочкой… Но тут, вспомнив о чем-то, он встал с дивана и сначала прошел в спальню, а затем – на кухню. Оля слушала радио. Там женский голос рассказывал о том, что в этом году в стране вырастили богатый урожай пшеницы. Диктор радостно уверяла, что теперь хлеба в стране будет в достатке.
– Пусть сам Хрущёв кушает хлеб из кукурузной муки, небось, само правительство пшеницей питается! – вырвалось у жены Василия. Но, взглянув на изумленное лицо дочери, Ольга пожалела о сказанном.
В эти минуту она почувствовала запах горелого. Женщина метнулась на кухню. Василий почему-то жёг письма, которые слал жене из своих командировок, на металлическом подносе.
– Зачем ты их сжег? – Слезы потекли по щекам Оли. – Ты меня больше не любишь?
– Что ты, милая! Просто хранить такие письма, как говорят, не к добру.
– Раньше ты не был суеверным.
– Сейчас почему-то на душе тревожно.
– Что происходит, Вася? Я вижу, эта командировка тебя очень беспокоит.
– Я не имею права говорить, но всё же скажу. Ты – жена военного и должна быть готова ко всему. Нас отправляют туда, где может быть очень жарко.
– Война?
– Это не точно, но вероятно… Только об этом – никому. Тебе я верю, как самому себе.
От таких слов слезы у женщины потекли сильнее. Немного успокоившись, она вытерла руками мокрое лицо и сказала:
– Завтра я непременно схожу в деревню, там, говорят, есть маленькая церковь, и помолюсь за тебя.
– Не надо ходить. Там поп – сотрудник КГБ. Тебя могут с работы уволить…
– Пусть! Хотя я не очень верующая, я всё же буду молиться.
– Прошу, не надо. Если я погибну, ты останешься без работы, без денег, а тебе надо растить дочь.
– Хорошо, тогда я куплю у какой-нибудь старушки икону и буду дома молиться, пока ты не вернешься.
– Только дочке не говори, а то завтра вся школа будет знать об этом.
– У меня где-то в чемодане хранится маленькая иконка с изображением Сергия Радонежского – ее мама дала перед отъездом. Я дам тебе, возьми, пожалуйста, с собой.
– Не надо, ведь я неверующий человек.
– Всё же возьми, я прошу тебя. Мне так будет спокойнее.
– Хорошо.
– Совсем забыла рассказать тебе. Три дня назад ко мне во сне явился святой Сергий Радонежский и сказал странные слова: «У твоего мужа в руках очень грозное орудие – пусть будет осторожен».
На это муж усмехнулся:
– Мне кажется, это ты сама выдумала.
– Клянусь, говорю правду. Святой встретил меня в леске, когда я возвращалась домой из школы. Кто-то окликнул меня, и я обернулась. Хотя нас с детства учили бояться попов, но я совсем не испугалась. Передо мной стоял старец с белой бородой, в светлой рубахе с темно-синей накидкой на плечах, а в руке его был посох. Обратился ко мне отечески: «дочь моя».
– Странный сон…
Архипов задумался: «Откуда кому-то может быть известно, что у нас на борту ядерное оружие?»
– Моя бабушка любила рассказывать о Сергие Радонежском. В детстве это был мой любимый образ, а после, уже в школе, заменили его Лениным и Сталиным… Ты опасную профессию выбрал. Даже когда у вас «мирный» поход, нет уверенности, что вы вернетесь.
– С юных лет в душе я был романтиком, хотелось быть героем.
– Я не могу забыть твой поход на подлодке К-19, когда случился взрыв в атомном реакторе. Восемь трупов. До сих пор перед глазами та картина… А как плакали их жены и дети… И это – в мирное время. Тогда нам повезло, ты выжил, однако человеку не может постоянно везти. Я не хочу остаться вдовой.