Арсен остался один. Начальник местного КГБ вернулся к своему столу. В кабинете стояла тишина. Генерал молчал, словно чего-то ждал. Вдруг в кабинет вошел Семичастный – начальник КГБ страны, в темном костюме. Он был молод, лет сорока, прежде работал в партийных органах. Пожилой генерал вскочил с места и весь вытянулся.
– Садитесь, – спокойно произнес глава КГБ и сел напротив задержанного.
Арсен узнал Семичастного по фотографиям отца с различных партийных мероприятий. Он не был вхож в ближний круг Хрущёва, так как генсек боялся чекистов и не давал им большой власти. В диктаторских государствах чаще всего именно спецслужбы устраивают перевороты в сговоре с другими.
– Надеюсь, ты знаешь, кто я?
Арсен кивнул головой, уводя взгляд в сторону.
– Как ты мог так опозорить отца? Тем более – соратника самого Владимира Ильича и друга Никиты Сергеевича! Это никак не укладывается в моей голове. Для него этого будет чудовищным ударом. Мне жалко твоего отца. Я очень уважаю его. Даже не знаю, что делать с тобой.
И Семичастный встал с места и принялся ходить по комнате. Затем встал у окна и стал смотреть вниз.
В это время в кабинет вошел сам Микоян, лицо у него было взволнованное. Генерал вновь вскочил с места. Глава КГБ кинулся к нему и пожал ему руку. Затем они сели напротив Арсена, который не смел поднять голову.
– Товарищ Микоян, извините, что я пригласил вас сюда, но мне хотелось бы, чтобы как можно меньше людей узнало о поступке вашего сына. Я не хочу, чтобы ваш авторитет пострадал.
– Спасибо.
– Сейчас генерал Дуров расскажет, как их задержали. Еще три его друга сидят в соседнем кабинете.
Генерал снова хотел встать, но глава КГБ махнул ему рукой – мол, сиди. И тот доложил об аресте: «Всё было сделано в рамках закона. Они нарушили статью Уголовного кодекса: распространение ложной информации, которая ведет к панике в стране и карается до 10 лет тюремного заключения. Они дали чистосердечное признание, всё это мы засняли на камеру, как того требует ведение следствия. О том, что это Ваш сын, мы узнали позже, когда стали записывать фамилии».
Глава КГБ добавил:
– Если об этом мы узнали бы раньше, то в самом начале не позволили бы им совершить такое преступление.
Семичастный врал. Еще до их ареста в КГБ поступил звонок от Андрея, который являлся внештатным сотрудником чекистов – таких в стране было много.
Но Микоян сразу догадался, что главный чекист говорит неправду. Разве он упустит такой компромат на влиятельного человека в Политбюро? Он даже знал, что сейчас скажет Семичастный.
– Товарищ Микоян, можете не беспокоиться, эта история будет забыта, словно ничего не было. Молодой человек совершил глупость – такое бывает в его возрасте – и надо его простить. Ведь мы тоже были молодыми. Я надеюсь, такое больше не повторится. Забирайте сына домой.
– А мои друзья? – спросил Арсен. – Ведь это была моя идея!
– Ну, что же! Придется и их отпустить, иначе на суде они дадут показания против тебя. Пусть этот случай будет хорошим уроком для молодых.
Микоян молчал. «Теперь я в руках КГБ. Это дело они сняли на камеру, и Семичастный будет хранить его у себя». Отец Арсена тяжело поднялся с места, пожал руки начальнику КГБ и генералу, и произнес:
– Я никогда не забуду ваше доброе отношение ко мне.
– Мы были рады Вам помочь, – и Семичастный проводил отца и сына до самой машины.
Утром Роберт находился в Овальном кабинете. Он пил кофе, сидя в кресле. Ночь он провел в Белом доме в надежде на звонок от Большакова.
– Ответа от русского разведчика нет? – спросил Джон за рабочим столом, читая и подписывая документы.
– Молчит. А может, по какой-то причине не доложили Хрущёву?
– Это невозможно, за такое генсек сразу выгонит с работы.
– Ты прав.
– Тогда почему же молчит Хрущёв? – чуть не вскрикнул президент. – Ведь сам всему мир кричит, что Америка рвется к войне, а сам молчит. Я не могу понять этого человека.
– Ясно одно: он великий лжец не только у себя дома, но и в международных делах. И ведет себя, как дешевый шулер. Они все такие – и Громыко, и Зорин…
– Как с такими людьми вести дела? Хоть какое-то доверие должно быть! Обычно так ведут себя восточные диктаторы: говорят много и красиво, а условия договора не выполняют. Просто у этих людей нет понятия морали.
В это время в кабинет вошел Макнамара и Раск и сели на диван. Президент сразу спросил:
– Насколько близки русские суда к линии карантина?
– Сегодня вечером они столкнутся, – доложил министр обороны.
Президент тяжело вздохнул и произнес:
– Как я заявил всему миру, мы должны будем ответить русским, иначе не может быть. Если уступим, то Хрущёв еще больше будет нас шантажировать. Размахивая ядерной дубиной, он будет кричать, что им всё равно, жить или умереть. Мол, они такие храбрые, что им ничего не страшно, хоть весь мир взорвется.
Раск добавил:
– Это не удивительно, ведь советских людей с детства учат, что их жизнь принадлежит партии. И ради нее они готовы жертвовать. Вот откуда у них воинственные, безрассудные заявления.