Самолет был сбит над подразделением полковника Стаценко, хотя они и имели приказ Иванова не сбивать американские самолеты, чтобы не спровоцировать вторжение. Тем не менее, это случилось. Когда кубинцы заметили У-2, то открыли огонь из зениток – таким был приказ Кастро. Но самолет-разведчик летел на высоте 20 км, и достать его не могли. Тогда они прибежали к полковнику Стаценко с просьбой сбить самолет. Тот позвонил командующему Иванову, но его телефон молчал, так как больной генерал лежал в постели в своей квартире. Тогда Стаценко позвонил его заместителю генералу Гарбуз, тот дал «добро», и советские ракетчики запустили две ракеты по самолету У-2. Лишь вторая поразила цель. Позже тело майора передали американцам.
Кеннеди погрузился в раздумье. Это уже был акт войны. В своих заявлениях президент обещал, что при нападении на американских военных будет ответный удар. То есть сейчас он должен дать приказ об уничтожении этих ракетчиков, у которых есть ядерные заряды. В этом случае русские могут так же открыть огонь. И начнется война.
– Мы просто обязаны ответить им за сбитый самолет! – крикнул генерал Кребс. – И это будет массированный удар. Если Советы остановили свои суда и повернули назад, значит, они боятся нас, значит, они не нанесут нам ответный удар с Кубы.
Тут Кеннеди заметил, как лицо Кребса изменилось – тот снова стал похож на таинственного профессора Берга. «Кажется, у меня опять галлюцинации, надо мне показаться врачу». Чтоб видение исчезло, президент отвел взгляд на других политиков, которые кивали головой, слушая воинственную речь генерала. Кеннеди стало ясно: они на его стороне. Может быть, они правы? У самого президента тоже закралось сомнение, что лживый Хрущёв понимает лишь силу. «Даже сейчас, когда все знают о русских ракетах на Кубе, он продолжает врать мне, что это не так. До чего же наглый, бессовестный! Кажется, мои люди устали от его вранья и уже не верят, что с ним можно договориться. А теперь они уже сбивают наши самолеты. А может быть, генералы правы? Ведь меня уже почти никто не поддерживает, кроме опытного политика Стивенсона. Неужели это кризис не решить мирным путем?» Все ждали решения президента. И он произнес:
– Массированный воздушный удар может разом уничтожить все ракетные установки, но если хоть одна уцелеет и ее запустят… Это полмиллиона жизней разом унесет.
Однако военные настаивали, и к ним уже присоединился их министр обороны Макнамара, который уверенно заявил:
– Сегодня мы убедились, что Хрущёв – не фанатик, не самоубийца. Это означает, что русские не запустят свои ракеты на Кубе. Почему? Во-первых, мы против них используем обычное вооружение. И второе: им хорошо известно, что мы в ответ пустим на Россию тысячи свои ракет.
Кеннеди в своем кресле опять погрузился в раздумье. «По логике генералы правы, мы даже угрожали им войной, подбросив фальшивку через ЦРУ. Но от них ничего конкретного не поступило, кроме общих слов о мире. Разве в момент опасности войны люди так себя ведут? Или они не верят, что мы способны этот кризис решить военным путем? Больше тянуть нельзя, Хрущёв должен принять решение. Я дам ему еще время. Но если ответа не поступит…»
И президент Кеннеди дал окончательный ответ:
– Если завтра до десяти утра я не получу ответ от Хрущёва, значит, он не хочет переговоров. Тогда мы приступим к плану №2. Это – воздушный удар и затем – наземное вторжение на Кубу. Макнамара, приведите войска в боевую готовность №1.
Сказав, президент закрыл рукой лицо. Все с сочувствием смотрели на него, ведь он отвечает за судьбу страны. Один неверный шаг и… Принимая такое решение, Кеннеди не знал, что у командующего Иванова был приказ из Москвы: в случае массированного нападения американцев он имеет право использовать ракеты с ядерным оружием, и в целях самообороны Иванов был готов запустить ракеты.
Политики стали покидать Овальный кабинет президента. Остались только Роберт и Банди. Все молчали. Роберт подошел к шкафу, разлил в стаканы джин и раздал всем. Сделав глоток, Кеннеди сказал:
– Я впервые в жизни пожалел, что стал президентом. Я буду молить Бога, чтобы до утра Хрущёв прислал нам ответ. Роберт, а ты вызови к себе в кабинет посла Добрынина и передай: если до завтрашнего утра мы не получим от Хрущёва конкретное предложение, то этим кризисом займутся наши генералы. Итак, до завтра, до десяти утра.
В квартире посла Алексеева раздался телефонный звонок. Сонный посол в трусах подошел к аппарату, поднял трубку и не сразу узнал голос в трубке.
– Это я, Дортикоса – помощник Кастро. Сейчас к тебе приедет Фидель: у него серьезный разговор, – и положил трубку.
И вскоре в дверях появился высокий Кастро. Лицо озабоченное, как всегда, в военной форме, без знаков отличия.
Посол пригласил его в комнату, где на столе были три пива и сосиски в тарелке. Увидев это, Кастро остался равнодушен, хотя и любил их. Как только они сели за стол, Кастро обреченно сообщил: