Когда Громыко закончил говорить, слово взял Харитонов – ученый, которого недавно ввели в Политбюро. Он встал:
– Никита Сергеевич, позвольте сказать. Может быть, эти последние слова излишние? Все-таки узел войны завязали мы, и об этом уже знает весь мир, как бы это не разозлило американцев, ведь они собираются воевать.
Лица товарищей стали напряженными. Этот наивный интеллигент ляпнул явно лишнее. Такое не понравится генсеку. И в самом деле, Хрущёв насупил брови и произнес:
– Эх, интеллигенция, с вами трудно работать. Хоть вы умны, но в политике мягкие, наивные, как дети. Запомни: по отношению к США мы имеем право хитрить, даже лгать. Потому что они – наши враги, потому что мы желаем всем трудящимся людям добра, а эти капиталисты эксплуатируют свой рабочий класс, давая им мизерную зарплату.
«Но ведь американский рабочий получает в десять раз больше, чем наши…», – хотел возразить Харитонов, однако вовремя прикусил свой язык и вместо этого, прикинувшись наивным, Харитонов ответил:
– Теперь мне всё ясно стало.
– Это хорошо, когда с первого раза понимают.
И вдруг лицо Хрущёва стало веселым, и он предложил всем отправиться на концерт какой-нибудь классической музыки.
– Там обычно бывают иностранные дипломаты. Пусть они видят, – сказал генсек, – что мы спокойно отдыхаем и не хотим никакой войны! Это Кеннеди толкает нас к войне.
– Это прекрасная идея! – воскликнул Брежнев, и остальные поддержали его.
Уже пятый день после выступления президента Америки люди жили в страхе. А между тем советские суда упорно шли навстречу ВМС США, и народ ежечасно слушал радио или смотрел телевизор. Там уже который день показывали, как русские корабли приближаются к линии карантина. Все граждане жили только этим.
В тот день, по обыкновению, родители Дени тоже смотрели новости. Советские суда не сворачивали. Складывалось такое впечатление, что русские намеренно идут к своей гибели, чтобы затем развязать мировую войну. Именно так американцы объясняли друг другу поведение советских моряков, поэтому весь цивилизованный мир стал еще больше бояться этот фанатичный народ. Если в первые годы революции американцы жалели их и во время голода в России они собирали деньги и спасли около пяти миллионов, то теперь жители США смотрели на них иначе.
Отец Дени не сводил глаз с экрана, а его жена на диване вязала кофту. И вдруг муж воскликнул:
– Смотри, смотри, русские корабли сворачивают!
Жена вздрогнула и уставилась на маленький экран. Вмиг из кухни прибежала София и села рядом со свекровью. И в самом деле, сначала один, а за ним другой стали менять курс. И очень скоро все суда уже двигались в обратном направлении. Невестка вскрикнула:
– Точно, они уходят, уходят! Ура!
В эти минуты комментатор новостей, который вел съемки с американского эсминца, тоже ликовал и кричал: «Русские уходят, уходят!»
Они не сводили глаз с экрана, им хотелось убедиться: это так и есть. И со слезами на глазах София обняла мать и затем отца. Девушка воскликнула: «Аллилуйя! Жизнь продолжается. Как это прекрасно! Теперь мы поженимся, у нас будет много детей!» Такие слова тронули душу свекрови, и у той по щекам полились слезы. Она снова обняла невестку.
В это время зазвонил телефон. София подняла трубку и услышала голос любимого человека.
– По твоему веселому голоску я уже догадываюсь, что вы смотрите последние новости.
– Я так рада, что хочется танцевать, словно заново родилась!
– Мы здесь тоже отметили это событие – шеф налил всем по рюмке «Джека Дэниэлса».
– По такому случаю можно не только одну рюмочку!
– Пока нам нельзя расслабляться. Наши самолеты продолжают совершать разведывательные полеты над Кубой. Мы должны выявить все ракетные установки русских. Кризис затих лишь на время. Надеюсь, теперь начнутся переговоры.
– Значит, нам говорить о свадьбе еще рано?
– Дорогая, опасность еще сохраняется. Мы миновали лишь пик кризиса. Ладно, мне пора, уже зовут. Если я приду пораньше, то отметим это событие в ресторане. Приготовь свое бальное платье.
– Бального у меня нет, а вот свадебное давно готово.
– Как только решится этот кризис, в тот же день…
– Буду ждать. Я люблю и целую тебя.