– Это очень мудрое решение, – первым сказал Брежнев. – Правильно я говорю, товарищи?
Все – в один голос: «Верно! Правильно! Уже пора! Настал час!»
Хрущёв улыбнулся и сказал себе: «Значит, я на верном пути».
– Товарищи, – продолжил Никита Сергеевич, – то, что мы отказываемся от операции «Анадырь», не означает, что мы были неправы. Просто обстоятельства изменились.
– Так и есть, – вставил Громыко, – мы должны быть реалистами.
– Вот именно. Итак, нам следует прямо сейчас написать письмо Кеннеди. А то, кто знает, – вдруг начнется война? Времени у нас мало.
– Но прежде мы должны для себя решить, какие условия будем выдвигать, – сказал Микоян.
Так как настроение генсека стало благодушным, то и члены Политбюро слегка осмелели.
– Мне думается, одного требования к американцам – не вторгаться на Кубу – мало, – сказал Брежнев.
Хрущёв был того же мнения:
– Это очень верно. Не зря же мы так рисковали, и теперь в этом торге мы должны быть в выигрыше. Я подумал об американских ракетах в Турции. Пусть они уберут их оттуда. Братья Кеннеди мне намекнули мне, что такой обмен возможен. Это идея мне понравилась, хотя о ней я думал и раньше. Что вы скажете, товарищи?
В один голос поддержали генсека.
– А может, будем требовать, чтобы все ракеты убрали из Европы? – предложил Козлов.
Микоян сразу возразил:
– Они на это никогда не пойдут – для них это означает оставить Европу голой, без защиты. Об этом мне сказал Кеннеди, когда мы встречались с ним в Вашингтоне.
Хрущёв сказал:
– Сейчас у нас нет времени: война вот-вот может начаться. Кажется, Кеннеди уже не управляет ситуацией. Надо мыслить реально, это будет обмен ракет в Турции на ракеты на Кубе.
– Для нас это очень выгодная сделка, – заметил Микоян, чтобы вдруг Хрущёв не передумал, ведь этот человек непредсказуемый.
– Итак, давайте срочно писать письмо. Громыко, давай, ты мастер в этом деле.
Глава МИДа стал диктовать, а секретарь за отдельным столиком стала печатать: «Мы согласны вывезти те средства с Кубы, которые вы считаете наступательными. Ваши представители сделают заявление, что США, со своей стороны, учитывая беспокойство и озабоченность Советского государства, вывезут свои аналогичные средства из Турции. Давайте договоримся, какой нужен срок для вас и для нас, чтобы это осуществить».
И кто-то предложил добавить: «Учитывая, что Турция – член НАТО, Советский Союз даст обещание в Совете Безопасности «уважать неприкосновенность границ и суверенитет Турции».
– Срочно отправляйте письмо, – стал торопить генсек, – подождите, а когда оно дойдет до Белого дома?
– У них будет десять утра, – пояснил Громыко.
– Это поздно, к этому времени война уже начнется. Что делать?
За столом всех охватило волнение, и кто-то сказал, что этот текст можно сообщить по радио, и он мгновенно разойдется по всему миру. Все закивали головой.
– Это хорошая мысль, – обрадовался Хрущёв, – надо это письмо срочно зачитать по радио. Так оно быстро дойдет до Кеннеди.
Так и сделали. Прямо с заседания Ильичев сел в машину и поехал на радиостанцию «Маяк». Там в это время шел концерт. Передача была прервана, и диктор зачитал заявление советского правительства.
Кеннеди проснулся в восемь утра. Спальню озарял мягкий свет сквозь тюль. «Какой прекрасный солнечный день!» – заметил Джон и увидел, что рядом нет Жаклин. Он снова вспомнил о письме Хрущёва. «До сих пор нет ответа. А может, оно уже пришло? Нет. Тогда советник Банди разбудил бы его, даже среди ночи». Кеннеди глянул на старинные настенные часы и сказал себе: «Через два час я должен отдать приказ о начале вторжения на Кубе».
Надев светлый халат, Джон зашел в ванную комнату, затем заглянул на кухню и там застал жену и прислугу Дженни. Они вместе готовили завтрак.
– Как ты, дорогая? Мы видимся обрывками, – и он обнял жену и поцеловал.
Жаклин заметила:
– Я-то ничего, а вот ты почти не спишь. Вчера я ждала тебя и не заметила, как заснула… На завтрак что желаешь?
– Ничего не хочу, совсем нет аппетита. Помоги одеться, мне надо быть в Овальном зале. Сегодня очень важный день для всех нас.
С лица Жаклин сошла улыбка, и она испуганными глазами уставилась на мужа.
– Неужели это война…
– Пока неизвестно, я жду ответа из Москвы.
Когда супруги вошли в гостиную, дети сидели на диване и смотрели по телевизору мультфильм.
– Давай посидим с детьми и тоже посмотрим мультик, – предложила жена.
Это был знаменитый сериал про Тома и Джерри. Джон поцеловал детей и взял к себе на колени сына, а Жаклин – дочь. Все молча смотрели телевизор.
Вдруг Жаклин с грустью произнесла:
– Как это приятно – вот так, с детьми, все вместе…
– Ты права, я мало бывал с вами, прости меня.
Жаклин улыбнулась:
– Лишь бы всё закончилось миром.
– Ради этого я сделал всё, даже был готов унизиться перед Хрущёвым, но времени уже не осталось. Ты себе не представляешь, как мне хорошо дома, уходить не хочется. И всё же мне пора.
– Как у тебя спина?
– Сильно болит. Это от напряжения. Очень больно сидеть.
– Мне вызвать врача, чтобы сделал укол?
– Пусть он придет в Овальный кабинет.