Джон поцеловал своих детей и с ужасом подумал: «А может, это наш последний поцелуй?» – и холодок пробежал по спине.
– Джеки, я прошу, забери детей и уезжайте, непременно сегодня. Мне так будет спокойнее.
– Джон, на эту тему мы уже говорили. Я без тебя никуда не уеду. Это – моя судьба. Я – жена президента, и всегда буду рядом.
Джон понял, что говорить более бесполезно. Тогда он с женой ушел в спальню, где супруга из-за больной спины помогла ему одеться. Супруги крепко обнялись и молча стояли. У Жаклин текли слезы.
Когда Кеннеди вошел в приемную, его ждали Макнамара, Банди и Роберт. Три политика пожали ему руку. Затем они вошли в кабинет и устроились на диване. В эти минуты все глянули на стену, где висели старинные часы. До начала оставалось полтора часа.
– У Вас все готово? – обратился президент к министру обороны.
– Самолеты на аэродромах готовы, а летчики ждут приказа. Десантные подразделения уже на кораблях.
Тут в комнату зашел директор ЦРУ Маккоун со своей папкой. И все оживились: может быть, у него приятное сообщение?
– К сожалению, нет новостей, – сказал тот. – Только известно, что полчаса назад в Кремле у Хрущёва закончилось совещание Политбюро.
Все молчали. Прошло немного времени, и Макнамара поднялся с места и сообщил, что ему пора: он должен быть в Генштабе.
В кабинет вошел врач с чемоданчиком, и президент сказал, чтобы укол сделали прямо здесь. Роберт помог брату снять костюм и, подняв рубашку, обнажил поясницу. Доктор сделал укол. В это время в комнату словно ворвался помощник Джерри. Он был взволнован:
– Господин президент, только что русские передали по радио письмо Хрущёва. Они готовы убрать ракеты взамен на ракеты в Турции.
От радости политики стали громко хлопать.
– Срочно свяжите меня с Макнамарой! – сказал президент. – Надо остановить военных.
Когда он сообщил новость министру обороны, то услышал в трубке легкий вздох и слова «Славу Богу!»
Теперь им нужно было подготовить ответ Хрущёву. Братья Кеннеди были готовы к такой сделке, так как это была их инициатива, которую они держали в секрете. Но им также было известно, что многие политики сочтут такой торг унизительным для США. Президент должен был их переубедить. Вместе с тем нельзя было затягивать переговоры, так как случай с самолетом У-2 может повториться. Война может начаться сама по себе, и тогда политики окажутся бессильными. Как же быть? И после некоторого раздумья Кеннеди обратился к госсекретарю:
– Убрать ракеты из Турции несложно, однако это – удар по престижу США, и нашим это сильно не понравится. Поэтому ты сейчас поезжай в ООН к Генеральному секретарю Тану и попроси его: пусть ООН обратится к двум сверхдержавам – США и СССР, чтобы убрали ракеты с Кубы, а также из Турции. Пусть весь мир знает, что мы исполняем не прихоть Хрущёва, а волю международного сообщества. Так мы сохраним свое лицо.
И тут Банди напомнил:
– Чтобы убрать ракеты из Турции, нам надо 4— 5 месяцев, ведь это – оружие членов НАТО. Как мы решим эту проблему?
– Роберт, тебе нужно будет увидеться с послом Добрыниным и сказать, что мы не против предложений Хрущёва. Мы отменим карантин и обещаем неприкосновенность Кубы. Что касается ракет в Турции, мы вывезем их оттуда, но немного позже: мы должны согласовать этот вопрос с членами НАТО, а для этого нужно время. Поэтому сейчас вопрос о Турции не должен быть в документах о переговорах, хотя этот пункт будет выполнен. Скажи послу СССР, что об этом будут знать только два-три человека, и попроси русских не затягивать переговоры: у наших военных могут сдать нервы.
Было одиннадцать ночи. Хрущёв остался ночевать в своем кабинете, в ожидании ответа Кеннеди. Сначала он ходил по комнате, всё думая о кризисе. Он сожалел, что довел дело до столь опасного положения. Затем лег на диван и укрылся цветным одеялом; сна не было. И тут вошел помощник и сообщил, то явился министр обороны. Генсек сразу понял: «Что-то случилось? Неужели война?!» Он успел надеть брюки, когда вошел министр с папкой и сел за стол. Хрущёв, в майке, с волнением в голосе, спросил:
– Что там случилось?
– Наши ракетчики сбили американский самолет У-2. Пилот погиб.
– Я же говорил, – закричал генсек, – не делать этого!
Он вскочил со стула и стал ходить по комнате. Малиновский опустил глаза и уставился на стол.
– Почему Иванов дал такой приказ? – закричал снова генсек.
– Это сделал его заместитель, так как Иванов был болен.
– Это очень на руку американцам, если они хотят напасть. Когда это случилось?
– Десять часов назад.
– А почему только сейчас докладываешь? – крикнул генсек.
– Мне самому час назад доложили. Так как Иванов был болен, они долго не сообщали ему.
– Видимо, там, на Кубе, наши военные не совсем понимают всю опасность.
В это время в кабинет вошел помощник Саша и передал ленту сообщений из МИДа.
– Никита Сергеевич, пришла информация от посла Добрынина.
Хрущёв схватил телеграмму и стал быстро читал, лицо его повеселело: