Но в этот раз лодке Б-59 не повезло. Американские самолеты и три эсминца буквально следовали за ними. Так длилось несколько часов, и никакие маневры Б-59 не позволили им скрыться.
– Что же случилось? – сказал в задумчивости Савицкий и сделал предположение:
– Видимо, вода на глубине стала однородной – одной температуры – и уже не создает помех для американских локаторов.
Когда проверили температуры – так и оказалось. Теперь над ними уже не было «шапки-невидимки». В таком же положении оказались все три советские подлодки, кроме одной, которая всё еще оставалась незамеченной.
Когда командир Б-130 Шумков выводил свое судно в море, у него плохо работал один из двигателей. Об этом он сообщил на совещании. На это адмирал ответил: «Думайте о том, как его починить на ходу». Командиры усмехнулись, стало ясно: их адмирал, бывший танкист, не имеет представления о подводных лодках. Это означало, что приказ должен быть выполнен любой ценой.
И вот от частых маневров этот двигатель заглох, к тому же – температура: в стальном корпусе лодки стояла невероятная жара. В носовой части было самое «прохладное» место – пятьдесят градусов, а ближе к двигателю – все семьдесят. Эти подлодки были пригодны только для северных широт, но других у страны не было. При такой температуре заливать батареи было опасно, так как мог возникнуть взрыв из-за избытка водорода. Однако у Шумкова не было иного выхода – лишний раз выплывать на поверхность было опасно: над ними кружились американские суда.
За две недели такого похода весь состав был измотан. Матросы ходили по судну в одних трусах и майках, дышать стало тяжело, а тут еще запах дизельного масла и кислоты, которые вызывали тошноту. Лица, руки и вся грудь матросов были мокрыми и измазаны зеленкой. Так экипаж боролся с язвочками, которые усыпали всё тело. Но самое страшное – когда на всех подлодках начинали заканчиваться запасы воды. Матросы уже получали по одному стакану в день. Из-за этого люди теряли сознание.
Шумков вызвал в свою кабинку двух своих помощников и сказал:
– Товарищи, что будем делать? Мы в капкане. В отсеках накопилось слишком много водорода, может быть взрыв. Если мы всплывем – это равнозначно сдаться врагу, нас накажут.
И один из них предложил:
– А если мы вступим в бой и пустим по ним торпеду? А после скроемся.
– Тогда они забросают нас глубинными бомбами, и мы уйдем на дно, в Марианскую впадину, на глубину шесть километров.
– Чего хотят от нас американцы? – задал вопрос помощник.
– Видимо, у них задача – гонять нас до изнеможения и заставить всплыть, – словом, чтобы мы убрались от берегов Америки.
– Если мы не идем в порт Мариэль, на Кубу, для чего мы здесь? – спросил второй помощник.
– Сам хотел бы знать. Просто сказали оставаться здесь незамеченными. Что за игры – я не пойму. Да и как тут можно оставаться незамеченными?
Все молчали, ситуация казалось безвыходной: или погибнуть – или сдаться.
– Будем всплывать, – обречено произнес Шумков. – Только надо сообщить в Москву, что у нас безвыходная ситуация, иначе нас объявят предателями родины и могут судить. Если такое случится, знайте, что вся ответственность – на мне. Это мое личное решение, и об этом я объявлю всему экипажу.
Лодка Б-130 начала подниматься. Шумков с офицерами собрались у лестницы, и когда люк открыли, один за другим они поднялись наверх. Все – с мокрыми лицами, солдаты – в трусах и майках – с наслаждением глотали свежий воздух. И всё же им было страшно, потому что они никогда не видели американцев, но из советских газет знали, что это самые плохие ребята на свете, они очень злые и у них в голове лишь деньги. Советские моряки увидели вокруг себя три эсминца США.
Американские моряки собрались на палубах, чтобы увидеть своих противников, которые угрожают им ракетами с Кубы. Когда русские открыли люк своей подлодки, оттуда повалил густой пар. Американцы были удивлены, что на советских судах нет кондиционера.
Многие американцы впервые увидели русских людей и были удивлены, что внешне они похожи на них. С эсминца, который стоял рядом, раздались веселые голоса и аплодисменты, а когда оттуда донеслась музыка, то русские подводники еще больше удивились, ведь это совсем не похоже на войну, а наоборот – на какое-то братание.
– Чего они радуются? – спросил Шумков.
– Наверно, смеются над нами, – сказал его заместитель, – ведь наши солдаты все разукрашены зеленкой и в трусах, майках, которые тоже стали зелеными. Мы – как индейцы Фенимора Купера, а наш капитан – вождь апачей.
– Отставить юмор, сейчас не до смеха!
– Я думаю, – сказал серьезный замполит, – они радуются, что взяли нас в плен. Может, пока не поздно, спустимся вниз и долбанем по американцам спецторпедой?
Так они называли ядерную торпеду в 15 килотонн, которая немного слабее, чем сброшенная на Хиросиму. В каждой подлодке их было по одной.
– По инструкции мы можем использовать ее, если нас атакуют и на борту пробоина. Ничего такого у нас нет.