Наконецъ, въ одно утро къ нашему крыльцу подъѣхалъ большой грузовикъ. Исторія автомобильныхъ рейсовъ между Ротовымъ и Чортиковымъ была очень проста. Во время бѣгства съ фронта, автомобильные парки бросались на произволъ судьбы.
Встрѣтились два шоффера — оба голодные. Они выбрали грузовикъ побольше, починили его, сдѣлали запасъ бензина и открыли пассажирское движеніе между Ротовымъ и Чортиковымъ.
Мы вынесли наши вещи, погрузили ихъ, распрощались съ канторомъ, сѣли и поѣхали. Прежде, чѣмъ выѣхать за городъ, насъ нѣсколько разъ останавливали на заставахъ и спрашивали, куда мы ѣдемъ и что веземъ. Но наши шофферы были птицы стрѣляныя и говорили, что везутъ вещи для Чортиковскаш исполкома, а пассажиры — военно-плѣнные, возвращающіеся домой. Андрей показывалъ мое нѣмецкое свидѣтельство, я — бумагу съ регистраціоннаго пункта; красногвардейцы со значительнымъ видомъ вертѣли наши документы и обращали вниманіе только на печати. Печати были на лицо, и насъ пропускали безъ помѣхи.
На половинѣ дороги, при крутомъ спускѣ въ оврагъ, мы увидѣли лежавшаго на мосту, въ лужѣ крови, мужика.
Недалеко стояли телѣга съ лошадью и баба. Лошадь щипала траву, баба громко ревѣла.
Нашъ автомобиль остановился.
— Что случилось, тетка?
— Батюшка ты мой, съ часъ тому назадъ, какъ ѣхала я съ мужемъ, выскочили изъ-подъ моста какіе-то люди, бросились на насъ; его-то дубиной по головѣ убили, а я въ лѣсъ успѣла убѣжать. И ничевосеньки у насъ не было. Попусту христіанскую душу загубили. Погодите, кормильцы, одной ѣхать боязно.
Помогли бабѣ уложить тѣло на телѣгу; плача и причитая, она поѣхала за нами, до слѣдующей деревни.
— Часто теперь такія происшествія бываютъ. Убиваютъ и грабятъ на каждомъ шагу, днемъ. Безъ винтовокъ теперь даже и на автомобилѣ опасно ѣздить, — сказалъ шофферъ.
Въ десяти верстахъ отъ Чортикова у грузовика лопнула гайка.
Колесо завихляло и слетѣло. Машина скользнула внизъ, по откосу шоссе. Два полные цинковые бака съ бензиномъ покатились на насъ. Къ счастью, шофферъ быстро остановилъ моторъ.
Проведя глубокую борозду, ось зарылась въ землю, автомобиль остановился, сильно накренившись на сторону.
Мы осторожно вылѣзли.
— А еще бы немного и мы бы перевернулись, — сказалъ Андрей, — придавило бы насъ тогда и машиной, и бензиномъ.
Пришлось остановиться въ ближайшемъ мѣстечкѣ, на постояломъ дворѣ.
У хозяина нашлась лошадь и телѣга; на нихъ мы перевезли наши вещи. Кромѣ того, Андрею посчастливилось найти поляка-бѣженца, который на слѣдующее утро отправлялся въ Тауцы.
Онъ согласился взять насъ и вещи за 200 рублей.
— Поѣдемъ прямо въ Тауцы, — говорилъ Андрей, — прежде, чѣмъ автомобиль починятъ, дня два-три пройдетъ, а за это время мы уже на мѣстѣ будемъ.
Рано утромъ бѣженецъ заѣхалъ за нами. Мы погрузили вещи, усѣлись и тронулись въ путь. На околицѣ нашу подводу задержали двое парней съ винтовками.
— Куда, товарищи, ѣдете, что везете и кто такіе будете?
— А вы кто товарищи? — спросилъ Андрей.
— Да, мы по борьбѣ со спекуляціей. Есть у васъ разрѣшеніе отъ совдепа на вывозъ вещей?
— Нѣтъ.
— А безъ этого мы пропустить не можемъ.
— Да, мы изъ Москвы ѣдемъ, и вещи наши изъ Москвы.
— Все равно. Такой приказъ изъ Совдепа: что привозятъ —
пропускать, а что вывозятъ — на то разрѣшеніе надо имѣть.
— Да у насъ ничего нѣтъ, — платье, поношенное, сквороды, шуба старая.
— А сахаръ у васъ есть?
— Откуда у насъ сахаръ, товарищи? — вознегодовалъ Андрей. — Мы оба изъ Москвы ѣдемъ; тамъ хлѣба нѣтъ, а не то, что сахару. Вотъ поглядите, что мы въ Москвѣ ѣдимъ, — и Андрей показалъ образецъ московскаго хлѣба.
— Чудной хлѣбъ. Предположительно, что его и ѣсть нельзя, — сказалъ парень постарше.
— Никакъ нельзя ѣсть его, товарищи, а ѣдятъ — и сильно хвораютъ. Больше ничего нѣтъ въ Москвѣ.
Пограничники стали мякнуть.
— А удостовѣренія на счетъ личностей имѣются у васъ? — спросилъ одинъ.
— А какъ же? Вотъ мой товарищъ только что изъ плѣна вернулся у него нѣмецкая бумага, а у меня русская — что былъ въ плѣну и инвалидомъ вернулся.
Подержавъ бумаги вверхъ ногами и взглянувъ на печати, парни отпустили насъ.
— Ну, ужъ Богъ съ вами. Коли изъ плѣна, такъ ужъ видно не спекулянты. А то намедни остановили одного мужчину — плакался, что у него ничего нѣтъ, а у самого подъ телѣгой мѣшокъ былъ привязанъ; въ емъ пудовъ 15 сахару нашли.
Ткнувъ для очистки совѣсти въ узелъ съ шубой, пограничники отступили.
